Плюс один стул - Маша Трауб

Только однажды «ровное» настроение Пети дало сбой. Ксюша любила шить. Она шила мягкие игрушки по специальным выкройкам и дарила знакомым на праздники. В комнате на шкафу у нее лежали многочисленные зайцы с обвислыми ушами и непропорционально длинными лапами, коты в жилеточках, куклы с длинными волосами и даже старички в ночных колпаках и с подушками в руках. Все игрушки были удивительно похожи друг на друга и немного на Ксюшу. У них были только глаза – бусины и намек на нос в виде стежка. Но Ксюша всех лишала ртов. И эти безротые куклы казались грустными, неприкаянными страдалицами. Даже куклы в нарядных платьях и кружевных чепцах выглядели унылыми, неинтересными созданиями. Каждая была на что-то обижена. А уж овечки, которых она шила целыми стадами, и вовсе выглядели несчастными, готовыми к закланию.

Увлечение шитьем закончилось после того, как Ксюша пришла к подруге, у которой была маленькая дочка, и увидела огромный пакет, выставленный в коридоре для выноса на мусорку. Из пакета торчали и Ксюшины бедные овечки, и безрадостные барышни, и коты в куцых жилетках, которых она дарила девочке, – никогда с пустыми руками не приходила.

– Дочка с ними не играет. Плачет, – объяснила подруга, решив не врать. – Они депрессивные, понимаешь? Даже у меня от них настроение портится. И так полно проблем, еще твои бараны…

Ксюша посмотрела на дочку подруги, которая играла с огромным плюшевым зайцем розового цвета. Малышка нажимала на мягкую лапу, и заяц самозабвенно орал, что он мишка, ласковый мишка, очень любит мед…

– Он же заяц, – не поняла Ксюша.

– Ну, брак, наверное, – отмахнулась подруга, – перепутали. Я только дома обнаружила, что он петь умеет. Ну и не стала в магазин возвращать – дочка очень зайца хотела. Какая разница – заяц, мишка, главное, что ребенку нравится.

– Но он ведь заяц, – настаивала Ксюша, – а поет, что мишка. Это же странно, разве нет? Ты считаешь, что этот розовый уродец лучше моих игрушек?

– Вот родишь, тогда поймешь, что странно, а что нормально! – не сдержалась подруга.

Ксюша забрала пакет с собственными подарками и ушла. Подруге она больше не звонила.

Целый месяц Ксюша не находила себе места – сидела в Интернете в поисках нового хобби, разрываясь между керлингом и вышиванием крестиком. Однажды, вернувшись с работы, Петя увидел Ксюшу сидящей на диване и с остервенением втыкающей иглу во что-то мягкое и зеленое. Она сидела и тыкала, не обращая внимания ни на пришедшего Петю, ни на телевизор, ни на Елену Ивановну, которая поглядывала на дочь с испугом.

– Что это? – спросил Петя.

– Фелтинг. Валяние из шерсти. Лягушку хочу сделать, – объяснила Ксюша.

Через несколько дней Ксюша показала ему лягушку – с длинными непропорциональными лапами, крошечным брюшком, огромной головой, удивительно грустную и совершенно несчастную. После лягушки Ксюша взялась за гусеницу и все вечера тыкала иголкой в шерсть.

Вот тогда-то, увидев, с каким остервенением и яростью Ксюша орудует длинной иглой, Петя даже испугался.

– Похоже на куклу вуду, – пошутил он, но Ксюша шутки или не услышала, или не поняла, или не оценила.

Петя каждый раз вздрагивал, когда видел, как Ксюша втыкает иглу в ногу очередной лягушки, которых на шкафу собралось уже на целое болото.

– Хочу каждому гостю сделать подарок на память о нашей свадьбе, – сообщила Ксюша, – как ты думаешь, что лучше – туфелька или голубь?

– Лучше туфля, – ответил Петя, представив себе, как Ксюша втыкает иголки в грудь голубкам, достигая нужного объема и пропорций.

– Ладно, – согласилась Ксюша и принялась раскладывать материал. А Петя тогда подумал, что совсем не хочет жениться на Ксюше, на секунду представив себе, как она хладнокровно втыкает ему в горло здоровенную иглу или вязальную спицу.

– Тетя Люба спрашивала, когда к нам приедут твои родители для знакомства? Что ей сказать? – Ксюша продолжала тыкать в месиво, которое должно было превратиться в очередного несчастного пернатого или водоплавающего.

– Я спрошу, – отозвался Петя. – И нужно нам вместе съездить к бабе Дусе. Ей тяжело передвигаться. Лежит, почти не встает.

– А она придет на свадьбу? – без особого интереса спросила Ксюша.

– Не знаю. Не думаю. Все-таки уже возраст. Как будет себя чувствовать. Да и с грядками своими она расстаться не может. Надо будет поехать, огород вскопать.

– Пусть наймет кого-нибудь. Почему ты должен копать?

– Она не доверяет чужим. А мне не трудно. За полдня управлюсь. Я хочу, чтобы ты с ней познакомилась.

– Список гостей нужно составить. – Ксюша его будто не слышала. – Значит, минус один стул, если не будет бабы Дуси. И нужно поменять дату.

– Хорошо, – согласился Петя, думая о том, что, может, оно и к лучшему, что баба Дуся не познакомится с Ксюшей заранее. Если бабуля будет против его женитьбы… Да, тогда свадьба точно не состоится.

– Получается, в мае?

– Ну да.

– Ты не веришь в приметы? Вроде бы плохо в мае… Может, отложить на июнь?

– Как хочешь.

– Тебе все равно, что ли? – Ксюша взяла несчастную лягушку и начала втыкать ей иглу в глаз, делая его больше, навыкате.

– Надо спросить в загсе, когда есть свободные даты.

– Ближайшие – в мае.

– Хорошо.

– Почему ты со всем соглашаешься? – Ксюша расправилась с одним лягушачьим глазом и принялась за другой.

Петя не ответил. Он уснул. И ему опять приснилась баба Роза, которая грозила ему пальцем. Хотя, насколько Петя помнил, ни разу в жизни она так не делала.

Петя проснулся очень рано, до будильника. Ксюша уснула с лягушкой, которой вечером сделала огромные глаза – такого размера, что они казались на голове лишними. Петя поморщился – новое Ксюшино творение смотрело недобро. Неудивительно, что дети от ее игрушек плачут.

Что там Ксюша вечером говорила? Составить список гостей и перенести дату свадьбы. Кто будет с его стороны? Баба Дуся «уже минус один стул». Петя не ожидал, что Ксюша с такой легкостью исключит его бабушку. Могла бы для приличия хотя бы сделать вид, что ей жаль. Надо позвать Сашку. С подругой. Плюс два стула. Тут Петя закрыл глаза и снова, уже не во сне, увидел бабу Розу, которая грозила ему пальцем. Видение было настолько реальным, что Петя сел на кровати.

Сашку, пожалуй, единственного Петиного друга детства, баба Роза терпеть не могла и «всячески пресекала общение». Роза Герасимовна была убеждена, что всему плохому Петю научил именно этот его приятель, больше некому. Надо признать, что бабуля была права – Сашкиными стараниями Петя стал сносно ругаться матом, покуривать, пить пиво и общаться с девочками. Не так, как Сашка, конечно же, но хоть как-то.

Сашка жил в деревне бабы Дуси по соседству, через два дома. И хотя они были ровесниками, Петя всегда ощущал собственную никчемность, дремучесть и несостоятельность рядом с другом. Сашка умел все – водить отцовскую машину, кататься на велосипеде без рук, целоваться по-настоящему, делать самокрутки, разводить костер и запекать картошку. Он умел виртуозно ругаться, тырить булки из магазина и клянчить мелочь на станции. Пете казалось, что Сашка может все.

Друг всегда был рядом и объяснял то, чего не понимал Петя, о чем не решался спросить у бабушек, да и вообще ни у кого. Сашке можно было рассказать все как есть. И получить ясное, простое объяснение. Именно Сашка объяснил Пете, что такое развод и что бывает после. Что командировки родителей – детская сказка, а на самом деле у отца давно другая баба, а у матери – «хахель». Он так и говорил – «хахель». И поэтому Петины родители развелись. Иначе почему? Сашка шел по жизни легко, плевал на неприятности и во всем искал выгоду. Так, Пете он за три секунды объяснил открывшиеся преимущества развода его родителей – можно просить деньги у отца, можно бить на жалость – бабули сделают все, что он захочет. Можно… Да столько всего можно делать! Например, шантажировать! Как? Деньгами! Отец только рад будет откупиться, лишь бы Петька ему не мешал. А если есть деньги, то можно жить свободно! Петя слушал друга с восторгом и почтением. И не верил ни единому слову.

– А ты проверь, – предложил однажды Сашка. – Если кишка не тонка. Тут главное, не сдрейфить, не соскочить раньше времени, а держаться до конца.

– Как?

– Попроси денег. Или подарок. Подороже. Который тебе и не светил.

– Зачем?

– Там разберемся. Сможешь?

– Смогу…

И Петя прерывающимся голосом позвонил отцу из автомата со станции и попросил велосипед. Велосипед ему был нужен позарез. Это был тот подарок, который уж точно ему не светил. У бабы Дуси не было денег на такую дорогую игрушку, а баба Роза считала велосипед «травмоопасным», учитывая «слабые кости» внука и хронический недостаток кальция в организме, который не восполняла даже толченая яичная скорлупа. Сашка же давно гонял на пусть и старом, но настоящем, большом велосипеде. С багажником и фарами. И будь у Пети велосипед, он смог бы увидеть то, что видел Сашка – водохранилище, пионерлагерь, короткую дорогу на станцию… Без велосипеда Петя был «не в компании».