Шаг к звездам - Андрей Ливадный

– Целесообразность и общественное мнение… – Глухо произнес он, вплотную подойдя к сборочным платформам. – Нам изменили техническое задание, майор. – Неожиданно добавил Уилсберг. – Теперь основной акцент сделан на окончательную доводку боевых кибернетических механизмов, которые по степени своей автономии должны успешно соперничать с человеком, а по ряду критериев превосходить его. Данный фронт работ выделен в обособленную часть общего проекта.

– Это приказ?

– Да.

Майор кивнул, понимая, что при такой формулировке задач его личное мнение уже не будет учитываться в той мере, как раньше.

Наша мечта не устояла под напором грубой силы. – С горечью подумал он. – Что может быть хуже, когда целая нация ввергнута в шок, а незыблемые устои, на которых благоденствовало общество, рушатся, демонстрируя собственную несостоятельность?

– Это связано с предстоящей операцией в Афганистане? – Интуитивно предположил он.

– Именно. – Кивком подтвердил Уилсберг и добавил, предупреждая следующий вопрос:

– Не стоит озираться по сторонам, Алан. Я знаю, ты спрашиваешь себя: почему из десятков моделей избраны именно эти эндоостовы?… но подумай, стоит ли плодить множество специализированных машин, когда сама природа подсказывает нам универсальную модель, которая при верной реализации будет обладать многозадачностью, сможет гибко переключаться между спецификой отдельно взятых проблем, решая их с одинаковой эффективностью? – Уилсберг обошел платформу, на которой стоял эндоостов андроида. – Ответь, разве не человек стал венцом процессов эволюции? – Спросил он. – Посмотри, мы позаимствовали у природы опорно-двигательный аппарат, полностью отвечающий всем предварительным условиям технического задания. Машина, собранная на таком приводе, сможет выполнять множество функций. Например, человеческая рука, – разве она не является универсальным манипулятором, который трудно превзойти в плане гибкости и многофункциональности? Зачем заново изобретать то, о чем позаботилась сама природа?…

Керби молча выслушал монолог генерала и заметил:

– Я не могу высказать компетентного мнения по этому поводу, сэр. Боле того, я не понимаю, зачем спрашивать меня, когда есть Поланд и Даллас? Они отвечают за сервомеханику и программное обеспечение. Я же – боевой офицер. – Веско напомнил он.

Уилсберг нахмурился, но затем кивнул. Поведение майора с одной стороны задевало своей прямолинейностью, но в то же время намного упрощало общение. Алану в данный момент не требовалось зыбких, лежащих на грани фола доказательств целесообразности использования тех или иных кибернетических систем: он ждал четких пояснений и последующего приказа, не больше и не меньше…

Генерал искоса посмотрел на майора и мысленно добавил: Он не ограниченный вояка, отнюдь. Просто ему, как, впрочем, и мне, невыносимо бездействие.

Уилсберг был тысячу раз прав. Керби имел свое мнение по каждому из поднятых Альбертом вопросов, но предпочитал держать его при себе. Не потому что боялся или не умел высказаться, а из-за четкого понимания: раз его вызвали сюда, значит пришла пора действий, санкционированных на самом высоком уровне.

– Ты прав, Алан. Извини. Отбросим словесную чушь. Есть работа, как раз по твоему профилю.

– Сэр?

Уилсберг подошел к плотно зашторенной нише в стене и коснулся сенсора.

Два фрагмента пластиковой облицовки разошлись в стороны открывая просторную, глубокую нишу, где на специальных платформах стояли уже не эндоостовы, а готовые человекоподобные машины, механические тела которых покрывала неотличимая от кожных покровов пеноплоть.

– Десять лет назад я беседовал в госпитале с лейтенантом Ричардсоном. – Произнес генерал. – В ту пору он был одним из специалистов лаборатории, где конструировалось оружие будущего, – первые «умные» боеголовки для наведения ракет при «точечных» ударах по противнику. Колонна, которую он сопровождал, попала под обстрел нашей собственной артиллерии, а затем была атакована отступающими подразделениями иракской армии.

– Не понимаю, сэр…

– Не перебивай Алан. Я хорошо знал Герберта, – он был моим непосредственным подчиненным, – но после упомянутых событий, встретившись с ним в госпитале, я вдруг понял, что он стал мыслить совершенно иначе: его больше не увлекали мифические идеи бесконтактных войн. Лейтенант на собственном примере испытал, как капризна судьба, и как быстро высокотехнологичное оружие превращается в бесполезную груду электроники, когда из-за близлежащего бархана по тебе бьют автоматы, и нет ни времени, ни возможности воспользоваться сложными, требующими особых условий эксплуатации боевыми комплексами, а до противника всего полсотни шагов…

Уилсберг по привычке заложил руки за спину, неторопливо прохаживаясь вдоль своеобразной «витрины» из пуленепробиваемого стекла, за которой застыли сервоприводные человеческие копии.

– Поначалу я принял его за труса, сломавшегося от первой настоящей схватки с противником, – продолжил Альберт после короткой паузы, – но быстро убедился, что Ричардсон мыслит не как пораженец, – он сумел пережить внутренний кризис, и четко осознавал – если уж делать ставку на ведение войны с помощью высокотехнологичных систем, то последние должны радикально видоизмениться, обрести новую форму… иначе, в один злополучный день можно оказаться лицом к лицу с незнающим высоких технологий экстремистом и пасть от тривиальной пули или удара ножа, перед которыми, как выясняется, бессильны самые изощренные компьютерные комплексы…

– Выходит, что концепция боевых сервомеханизмов была сформулирована не нашей группой? – Спросил Алан.

Уилсберг кивнул.

– Да, это сделал лейтенант Ричардсон, еще в девяносто первом году. Он просто спросил у меня: «Чего стоят тонны „умных“ боеприпасов, вкупе с баснословно дорогими нейрокомпьютерами, если за их доставку к позициям тактических ракетных комплексов нужно платить кровью людей»?

– И что вы ответили ему?

– Тогда – ничего. – Признался Уилсберг. – Но высказанная им мысль, так или иначе, легла в основу вот этого. – Он взглядом указал на андроидов и добавил:

– Мы планировали, что человекоподобные машины станут в первую очередь созидательной силой, но в сегодняшних условиях это невозможно. Нам брошен вызов и мы должны ответить на него.

– У нас что, нет армии и флота? – Хмуро осведомился Алан.

– Есть. Но руководители проекта настаивают на боевых испытаниях кибермеханизмов. Группа из десяти человекоподобных машин прошла все технические тесты еще за две недели до известных событий.

– Вы хотите сказать, сэр, что они… адекватны реальным бойцам?

Уилсберг покачал головой.

– Я не возьмусь давать гарантии, майор. В условиях полигона они демонстрируют поразительные способности, но адекватность андроидов могут доказать только боевые испытания. Степень риска, конечно, огромна, но, на мой взгляд, – она оправдана.

– Чем? – Мрачно осведомился Керби, глядя на застывших, будто манекены, андроидов.

– Конечной целью. – Сухо ответил ему Альберт. – Наши спецслужбы определили вероятное местонахождение руководителей Аль Каиды…

Алан резко обернулся. В его глазах внезапно проявился недобрый, лихорадочный блеск.

– Генерал, дайте мне взвод спецназа и я…

– Ты получишь группу боевых машин. – Оборвал его реплику Уилсберг. – Повторяю – это приказ. На подготовку операции и боевое слаживание отряда отпущено трое суток. Сейчас цель находиться в знакомом тебе районе, но с началом авиационных ударов по Афганистану он может сменить убежище.

– Я понимаю. Но, почему этого не могут сделать люди?!..

Уилсберг тяжело вздохнул.

– Алан, неужели ты успел позабыть Вьетнам? Мы стоим сейчас на пороге полномасштабной войны, и в этих условиях, использование андроидов целесообразно, – он подчеркнул интонацией последнее слово. – Сейчас, как никогда, нам нужна бескровная, эффектная победа, которая вернет нации пошатнувшуюся веру в дееспособность собственного государства.

– Мы идем ва-банк?

– Да. – Резко ответил генерал. – Потому что в случае провала альтернативой станет полномасштабная война… – Он в упор посмотрел на Алана и пояснил:

– Логика риска здесь предельно ясна, – либо группа кибернетических машин продемонстрирует всему миру, что Соединенные Штаты в состоянии осуществить возмездие, опираясь исключительно на мощь передовых технологий военно-промышленного комплекса… либо, в случае провала, мир ничего не узнает о наших секретных разработках… – Жестко заключил он, продолжая смотреть в глаза Алану. – Это не отменит неизбежной кары для террористов, но страна вновь станет получать цинковые гробы. Надеюсь, у тебя хватит мужества и здравого смысла, чтобы сделать осознанный выбор между двумя вероятностями. Подумай об этом.