Неподвластная времени - Анхела Бесерра

— Что ты знаешь о душе?

— Многое. Мы с тобой очень похожи.

— Ты меня не знаешь.

— Я — нет. А моя душа — да.

— Ты говоришь как всезнайка.

— Откуда в тебе столько злобы? Тебе, наверное, больно? — Голос Паскаля потеплел. — Я не причиню тебе зла. Мне можно доверять.

Мазарин хотела повесить трубку, но что-то ее останавливало. Девушке приходилось ожесточенно бороться с собой, чтобы не оттолкнуть протянутую руку. Она поглядела на Святую, безмолвно прося у сестры совета. Мазарин хотелось, чтобы кто-нибудь убедил ее принять предложение. Поколебавшись еще немного, она выдавила из себя согласие встретиться.

Паскаль предложил встретиться через полчаса в кафе "Ла-Палетт" на улице Сены.

Когда Мазарин пришла, Паскаль уже был на месте с букетом роз и сердечной улыбкой на губах. На безоблачном парижском небе сиял молодой месяц. Доносившийся из окон праздничный шум наполнял студеную ночь бесшабашным весельем.

Кафе оказалось закрытым по случаю сочельника, как и большинство заведений в округе.

Молодые люди направились к реке. По дороге ни один из них не проронил ни слова. Мазарин это вполне устраивало. Ей давно хотелось повстречать кого-нибудь, кто не станет заставлять ее ни говорить, ни слушать. Настоящего человека, который не притворяется живым, а правда живой. Незнакомца, который без всякой корысти — по крайней мере, ей хотелось в это верить — захочет быть рядом в такую бесприютную ночь. Это и был лучший подарок: дружба без условностей, родившаяся сама по себе, из случайной встречи.

Паскаль твердо решил не начинать разговор первым. Молодой человек был очарован новой знакомой, ее необычной красотой, хрупкостью и окружавшей ее тайной. Всем ее существом от босых ног до отрешенного взгляда. Эта девушка могла оказаться его потенциальной пациенткой. Значит, все дело было в интересном клиническом случае? Нет. Паскаль не собирался лгать самому себе. То, что с ним творилось, не укладывалось в привычные схемы. Паскаль немало читал и думал о любви с первого взгляда и в конце концов пришел к твердому убеждению: таковой не существует, просто людям свойственно принимать мимолетное увлечение за истинное чувство. Встреча на Елисейских Полях опровергла эту теорию. В своей практике Паскаль не раз сталкивался со сложными пациентами, но не испытывал ни к одному из них чувства, даже отдаленно напоминающие любовь. Угораздило же его по уши влюбиться, да еще в такую странную девушку.

Эта девушка создана для него, и он во что бы то ни стало должен был ее добиться.

"Никто не верит в любовь с первого взгляда, пока сам не влюбится", — думал Паскаль, любуясь тонким профилем Мазарин, ее подбородком, шеей... И ступнями.

Оба молчали, но слова уже теснились у них на губах, стремясь на волю. Первой не выдержала Мазарин.

— Холодно... — проговорила она. — Я замерзла.

Паскаль снял пальто и набросил на плечи девушке.

Поколебавшись, он обнял Мазарин. У нее не было сил вырываться.

— В каждом слове, которое мы произносим, заключена жизнь или смерть. Ты никогда об этом не задумывался? — спросила Мазарин.

— Нет, но ты права... — Паскаль мучительно подыскивал подходящее слово. — Огонь. Тебя согреет слово огонь?

Мазарин сосредоточилась, вообразила пылающий огонь и радостно кивнула. Они принялись играть и слова и перенеслись из зимнего Парижа в придуманный мир. Самые простые слова, например "стрекоза" или "лепесток", превращались в объемные образы, ласкали, словно кисть, щекотали, как перышко, приобретали вкус вина или меда... Совершив удивительное путешествие, молодые люди вернулись к сумрачному Пон-о-Дубль в нескольких шагах от дома Мазарин.

— Чем ты занимаешься, Паскаль?

— Слушаю.

— Кого?

— Людей.

— Не пугай меня. Ты что, священник? Только не говори, что посвятил себя спасению заблудших душ и специально разыскал меня, чтобы освободить от грехов. Это у тебя такая миссия? Признавайся...

— Нет.

— Так кто же ты?

— Знаешь, я надеюсь, что моя сущность не ограничивается профессией.

— Ладно, можешь не отвечать. Я сама угадаю.

Паскаль решил, что запираться бессмысленно.

— Я психиатр.

— Значит, ты живешь среди сумасшедших. — Мазарин скорчила забавную рожицу. — Тогда ты и сам немного сумасшедший.

— Все мы немного сумасшедшие, Мазарин. Таков закон жизни.

— Давай не будем говорить о жизни.

— Хорошо, не будем...

Мазарин была совсем близко. Паскаль чувствовал жар, исходящий от ее тела. Он не стал противиться притяжению. Девушка позволила себя обнять и доверчиво уткнулась в его надежное плечо. Со стороны Мазарин и Паскаль напоминали давних, преданных любовников на неспешной ночной прогулке. Они тянулись друг к другу, стараясь освободиться от пут безнадежного одиночества.

К счастью, Паскаль не подозревал о том, что в душе Мазарин есть место только для Кадиса.

Сейчас он со своей законной супругой, должно быть, веселился на рождественской вечеринке, среди элегантных гостей и рек шампанского, в каком-нибудь роскошном месте, о котором она не могла даже мечтать. Думая о Кадисе, Мазарин все теснее прижималась к Паскалю.

На площади перед Нотр-Дам в окружении картонных коробок и пустых бутылок мирно спал пьяный клошар. Не дожидаясь, пока Паскаль проявит инициативу, Мазарин впилась в его губы долгим, страстным, и нежным поцелуем. В отличие от ее наставника он не стал отстраняться.

30

Мутноглазый пребывал в отчаянии. Слежка за Мазарин не приносила ничего, кроме нервотрепки. Девушка так и не совершила ни одного таинственного поступка, не встретилась ни с кем, хотя бы отдаленно похожим на Арс Амантис. Вся ее жизнь оказалась сплошной рутиной. Судя по всему, Мазарин была обыкновенной одинокой девчонкой, мятежницей по натуре, предпочитавшей сверстникам мужчин постарше. Ее выходки заставляли Мутноглазого, опрометчиво объявившего свою подопечную чуть ли не новой святой, краснеть от стыда. Взять хотя бы тот случай у Триумфальной арки. Женщина такого сорта не могла иметь никакого отношения к ордену. Одно дело вызывать восхищение и дарить любовь, и совсем другое — валяться голой в снегу.

Теперь не оставалось почти никаких сомнений, что медальон по ошибке попал к человеку недостойному. Мутноглазый не знал, что делать: открыться девушке и попытаться убедить ее отдать медальон по-хорошему или попросту выкрасть реликвию и постараться забыть об этой истории.

Первый вариант совершенно точно не годился: Мутноглазый отлично знал, что его внешность вызывает у женщин отвращение, в лучшем случае — жалость.

Несколько месяцев назад он тайком проник в зеленый дом, но не обнаружил в нем ничего подозрительного. Можно было бы с уверенностью сказать, что Мазарин никак не связана с орденом, если бы не явственно исходившая от нее таинственная сила. Если верить легендам, Святая обладала таким же даром.

Мазарин давно не виделась с Аркадиусом и наконец решила пригласить его позавтракать в "Ла-Фритери". Старик, как и обещал, принес с собой старинный окситанский манускрипт с крошечной иллюстрацией, на которой можно было разглядеть знак, выбитый на медальоне.

Мутноглазый, расположившийся за соседним столиком с чашкой кофе и свежим номером "Фигаро", внимательно прислушивался к их беседе.

— Послушай, дочка. — Антиквар был очень серьезен. — Ты должна представлять себе истинную ценность вещи, которую носишь на груди. Я тут покопался в книгах и кое-что нашел...

ОКСИТАНИЯ, 8 ЯНВАРЯ 1244 ГОДА

На склоне горы Пог

— Нет!.. Нееет!

Прелестная хрупкая девушка босиком бежала по присыпанной снегом колючей траве, пытаясь спастись от алчных рук и мерзкого дыхания похотливого монаха.

— Пощадите... сжальтесь... — молила несчастная.

Преследователь настиг ее, схватил, грубо швырнул в снег.

— Прошу вас... — рыдала девушка. — Прошу вас...

Но монах с болезненным сладострастием уже рвал на ней одежду, а его подоспевшие сообщники сгрудились вокруг, словно голодная стая, и ждали своей очереди.

Крики бедной жертвы сливались с протяжными стонами раненого ребенка, но на их зов никто не шел. Над долиной витал запах смерти.

Когда монах натешился, яростно вонзая свой посох между раскинутых ног девушки, пришел черед остальных.

— Ведьма!..

Они терзали ее...

— Демонов выродок!..

Оскверняли...

— Дщерь Люцифера!