Город воров - Чак Хоган

Агент ступил на каменный пол подземелья с кирпичными стенами. В дальнем углу подпрыгивал музыкальный автомат. Еще здесь была короткая барная стойка с грязным зеркалом, настольный футбол под пластиковым колпаком и испарина, как в оранжерее. Музыка вторила сердечному ритму толпы. Фроули узнал песню «Расстреляй небеса»,[40] она навевала воспоминания о годах на юридическом факультете. Коктейли для преподов и студентов. А как он ехал на своем зеленом, словно соус гуакамоле, «Фольксваген-Рэббите» на собеседование в ФБР. Какой же это альбом? «Дерево Джошуа»? Или «Треск и жужжание»?

Какой-то светловолосый тип в смешных очках с толстой оправой кайфовал у музыкального автомата, повторяя речитатив Боно в середине песни: «Кидает купюры, швыряет с размаха…» И все в зале подхватили хором:

«Сто!»

«Двести!»

Фроули ощутил действие текилы и почувствовал ее привкус в капельках пота над верхней губой. Вот тут ему и надо было оказаться, а не наверху с этими знайками. Вот здесь, внизу, в этой топке, где по ночам кормили истинного зверюгу — настоящий Чарлзтаун, подлинный Город. Живущий под рычащего Боно: «А снаружи — Америка…»

Удар вернул его в реальность. Удар был профессиональным, почти как у копа. Стало заметно, что под пиджаком у Фроули надета наплечная кобура с пистолетом.

Агент поднял глаза и встретился взглядом с автором удара. У того были близко посаженные, налитые кровью глаза, зрачки неясные, белесо-голубые. Лицо всплыло в памяти Фроули, так же как и резко выраженные бороздки под его носом. Физиономия, а под ней табличка с номером. Фотография в полицейском участке, фас-профиль. Толстенные чарлзтаунские дела, которые он рассматривал в Лейквилле.

Глаза продолжали смотреть на него. Фроули еще переваривал профессиональный удар и всплывшую в голове фотографию. Он был так потрясен, что не смог дать отпор этому бугаю. Фроули провел в подвале всего две минуты, а его уже сделали.

— Джем, ты в строю! — прокричал кто-то, видимо, бармен, привлекая внимание парня.

Тот тяжело и злобно ухмыльнулся.

— Туалет там, — сказал он, толкнул Фроули плечом и двинулся к стойке бара, где его ожидал квартет из открытых пивных бутылок.

9. Сад в «Болотах»

Позавтракав напротив маминого дома на Саквилской улице, Дуг вернулся в город по мосту, купил «Геральд трибьюн» и «Бостон глоуб» у седого трясущегося торговца, сидевшего возле дома ветеранов на Мощеной улице, потом вывел «Шевроле Каприс» на автостраду и помчал на юг, сливаясь с утренним потоком.

Большую часть утра он посвятил объезду банков, пытался заинтересовать себя каким-нибудь малорентабельным дельцем. Он искал место, которое можно контролировать, куда можно легко войти и так же легко выйти и которое достойно оплатит их усилия — что, к слову сказать, одно и то же для находящегося в поисках вора. Ограбление — игра секундного импульса. А дело на площади Кенмор сбросило их с удачливой дорожки. Им нужно среднее дельце, чтобы вернуть уверенность в себе. С городскими банками стало слишком много хлопот.

Дуг приглядывался к кооперативному банку на Восточной Милтонской площади, Банку Бостона у железнодорожной линии Квинси — Брейнтри, кредитному союзу в Рэндолфе — но они не зажгли огоньков на его приборной доске. Он пытался понять: в чем дело — в размере куша или в его настроении? Наличные лежали повсюду — куда ни посмотри. Тут фишка в том, чтобы найти место, где их собирается много, пусть и ненадолго, чтобы овчинка стоила выделки, то есть риска.

Банкоматы появлялись повсюду как грибы после дождя: в барах, на бензозаправках, даже в круглосуточных магазинах. Этих роботов кормили инкассаторы, подъезжавшие на бронеавтомобилях, раз по пятьдесят на дню. Они сеяли наличные по всему Бостону, словно Джонни Яблочное Семечко,[41] только в униформе. В отличие от банковских инкассаторов курьеры-инкассаторы, работавшие с банкоматами, никогда не забирали наличные, только привозили, начинали утром с большой суммой, оставляли каждый раз тысяч пятьдесят — восемьдесят, а вечером возвращались с одними распечатками и квитанциями. Поэтому на них надо нападать рано, во время одной из первых остановок, раньше это у Дуга получалось, но теперь курьеры-контрактники умные пошли, к ним так просто не подойдешь. Осторожные стали, ездят по двое, по рации переговариваются без остановки, иной раз даже полицейских в сопровождение берут. А после обеда расслабляются.

Круглосуточные магазинчики и другие подобные заведения брали только двадцатки, обычно купюры привозили на бронированных фургонах вроде «Думис, Фарго и К°» или «Данбар». Но время приезда и маршрут у них менялся по требованию. А у Дуга не было возможности получить всю информацию извне. Банкам требовались десятки, а не только двадцатки; в некоторые банкоматы в центре города помещали даже аккуратные стопочки соток. Доставляли их из местных банков отдельно, обычно это делали вооруженные инкассаторы на фургонах без номеров, с дополнительной броней и пуленепробиваемыми окнами. А в банке купюры, как правило, были новенькими, и серийные номера у них шли подряд, так что отследить их не составляло труда.

Дошло до того, что Дугу захотелось переключиться с банков на мелкий бизнес. Но конторы, которые хотя бы половину оборота получали хрустящими наличными, становилось все труднее найти. Есть, например, ночные клубы. Но там крутятся деньги мафии. А воровать у государства намного безопаснее, чем впутываться в спагетти. «Парк близ болот» привлек его внимание, когда они готовились к делу на площади Кенмор. И хотя он с удовольствием прокручивал эту схему в голове, и куш, как назвал это Джем, был большой, но после ограбления такого известного стадиона поднялся бы шум — себе дороже. Кощунство, конечно, ну и наплевать. Иногда достаточно знать, что, как бы там ни было, ты справишься с делом.

А вот к чему он присматривался с возрастающим интересом — так это к кинотеатрам. К большим мультиплексам. Кредитками оплачивалась лишь часть билетов. А в ресторанном дворике принимали только наличные. В кинотеатрах, как и на бейсбольных стадионах, основной доход — не от билетов, а от еды и напитков. Кинотеатры делают деньги на аппетите впечатлительных зрителей. А летние киношки — это целые залы ленивых ребятишек, которым больше и заняться нечем, кроме как тратить деньги. Мультиплексы существуют за счет премьерных выходных. Так что в понедельник утром они утрамбованы, как банки в пятницу вечером. Если взять «жестянку», приехавшую забирать выручку, может, и удастся подзаработать чуток.

Кроме этих «может быть», больше Дуг ничем не располагал. Он изучил несколько кинотеатров на обратном пути в город — просто медленно проехал мимо, пытаясь собраться с мыслями. То ли оно само так выходило, то ли его тянуло туда, но всякий раз Дуг проезжал мимо «Парка близ болот», а потом через мост к площади Кенмор.

«Сатурн» стоял на своем обычном месте за банком. Автомобиль бросился Дугу в глаза, словно камень в ветровое стекло. В груди кольнуло так же, как в детстве, когда ему казалось, что он заметил в толпе маму. Год или больше, после того как она исчезла, Дуг усердно записывал в блокнот все свои дела за день, чтобы, когда мама вернется, подробно рассказать ей обо всех пропущенных ею событиях.

Дуг развернулся на сто восемьдесят градусов за автобусной остановкой, съехал на парковку под табличкой «Ситго»[42] и встал на то же место, с которого наблюдал за банком, всякий раз спрашивая себя, что за вирус в нем поселился. Он решил, что посидит там некоторое время и посмотрит на банк, расположенный напротив.

Через минуту Дуг хлопнул дверцей «Каприса» и перешел через дорогу. От ресторана «Уно» видно лучше, убеждал он себя. Пешеходный светофор загорелся зеленым, и ноги сами понесли его через Бруклайнский проспект к банку.

Дуг мог себе позволить лишь быстро пройти мимо окон. Дверь открылась, и он поспешил придержать ее, чтобы помочь пожилой афроамериканке в инвалидном кресле выехать на улицу. А в следующую секунду он уже оказался внутри и велел себе поскорее нацарапать что-нибудь на бланке и свалить подобру-поздорову.

Дуг встал в очередь у кассы, шлепая себя по бедру свернутой в трубочку «Геральд трибьюн». Вот так сентиментальные поджигатели возвращаются на место преступления. Ему почудился слабый запах отбеливателя, хотя остался он только в его памяти.

— А, здрасьте. — Господи, она его сразу вспомнила, эта тощая чернокожая кассирша с пучком на макушке, и улыбнулась. — Давненько вас не видела. Мелочь для паркометра, да?

— Да, спасибо. — Вспотевшими пальцами Дуг вытащил долларовую купюру и протянул ее кассирше. Краем глаза он видел коридор и дверь в кабинет управляющей. Внутри кто-то ходил.

Кассирша наклонилась вперед к разделявшему их пуленепробиваемому стеклу с мелкими отверстиями.