Неправильный попаданец 3 - Катэр Вэй

Пощупал — тёплый. Офигел с результата. Содрал всю паутину с тела и нашёл нехилую такую дырку в пузике. Делать было нечего — и я решил вскрыть тельце. Боги, мои боги. Какая мерзость! Все внутренности представляли собой бульон. Даже рёбра уже начали потихоньку плавиться — как и мясо вокруг пуза. Сам процесс переработки выделял тепло — потому и труп был тёплый.

Собственно, удивительно ничего нет. Обычные пауки так и делают: впрыскивают свой токсин-парализатор, чтобы жертва не дёргалась. Потом заматывают плотно в кокон и впрыскивают уже другой яд. Он полностью разлагает жертву, превращая её в питательный бульон, который потом паучок успешно выпивает.

Причём камня силы в человеке не обнаружилось — даже минимального по размеру. Его либо уже переработали, либо не было, либо за сроком давности смерти он испарился.

Я посмотрел на суетившихся орков в паутине — и мне стало грустно. Они ищут трупы своих родственников. Вот что бывает, когда родителей не слушаешься: вошли в разлом — и сразу приключения. Точнее — трупы. И если бы врагов… так нет же. И помочь я им уже ничем не могу. Мой резерв мизерный.

Хотя… А почему бы его не расширить? А будет ли жить существо после таких метаморфоз с пузиком? Я скептически глянул на труп у своих ног. А если их родня — свежеотравленная и ещё не успела перевариться в паучий бульон? Может, и будет жить. А может, удастся даже остановить разложение. Я же всё-таки воскрешатель — или где? Должен же я воскрешать всё, что почило⁈

Надо отметить, что паутина была безумно липкой. Я еле поднялся и спустился с высоты двух метров. А эти орчата лазают по ней, как мартышки. Правда, паутина местами уже в хлам подранная. Но это мелочи — если в те области больше не лазить.

Вначале думал поговорить с парнями, но потом решил их не отвлекать: больно сосредоточенные лица у них были. Отошёл к ближайшему дереву, не заляпанному паутиной, сел и погрузился в себя.

На удивление, это оказалось легко и просто. Я миновал мягкую комнату и оказался на плато.

— Забавно, однако, — размышлял я вслух, изучая окружение. — Я так реально свихнусь. То у меня в голове был дом советов. Теперь вот гора выросла, которую я собираюсь киркой бить. Мне всё больше кажется, что я лежу в реанимации после аварии. Но не будем о грустном.

В моих руках появилась ки́рка или кирка́ — как там правильно? В общем, предмет долбления твёрдых пород. И я начал собственно эту породу долбить.

Каждый удар выплескивал небольшое количество силы из вместилища. Но при этом эффекта не было: кирка отскакивала от стенок, не причиняя никак увечий этим самым стенкам.

Я присел на корточки и задумался: что же делать? Как эту проклятую ямку расширить?

При этом стал свидетелем удивительного зрелища: капли, которые разлетелись вокруг, начали собираться. Они, как в «Терминаторе», собирались в большие капли и текли обратно в резервуар. При этом, когда они возвращались на место, я ощущал лёгкое тепло.

Кирка исчезла по моему желанию — и я сел на колени возле своего источника. Засунул туда руку и провёл в нём. Ощущений не было никаких. Разве что, когда опускал руку, — будто в ньютоновскую жидкость погружаешь.

Я вытащил руки и мысленно пожелал, чтобы в ладонях появился нож. Но не как кирка в прошлый раз — а именно из силы.

Жидкость пошла рябью. Небольшая её часть отделилась от общего объёма и поднялась вверх. Я наблюдал за этим, слегка ухмыляясь и приподняв бровь. Крайне забавное зрелище. На уровне моей груди сгусток замер и начал медленно трансформироваться. Он постепенно приобретал черты кухонного ножа — именно этот образ был у меня в голове. Чем детальнее я его представлял, тем быстрее шёл процесс превращения.

Когда все метаморфозы завершились, я протянул руку и взял нож. Рукоять была тёплая — как и лезвие. Самый обыкновенный кухонный нож. Я взглянул на вместилище: там не хватало немного — по виду и ощущению, пары крупиц. Занятно…

Я присел и ковырнул край колодца. «Чудо чудное, диво дивное!» Кусок камня просто исчез — будто впитался в нож. Правда, и нож стал в два раза тоньше и меньше. Теперь это был перочинный ножик. Я срезал ещё небольшой кусочек скалы — и нож истаял в моих руках, как и пласт камня.

— Так вот ты какой — северный олень. Ясно всё, Михалыч!

Дело пошло споро. Я зачерпнул всю имеющуюся силу в резервуаре и создал из неё самую обыкновенную кирку: деревянная ручка, стальное основание. С одной стороны — лопатка, с другой — острый носик. Сделал я это немного опрометчиво: в реальности меня качнуло. Благо, сидел у дерева.

«Надо бы чуть аккуратнее, что ли? Хотя — в топку аккуратность! Только риски — только хардкор», — подумал я и вмазал что есть силы по краю колодца, рассчитывая отколоть знатный кусок.

Эпическая сила — как меня скрутило! Какой же я… гений. Раньше я долбил крупицами — и они выбивали объём в два раза больше себя. А тут я всем резервом ушатал о край.

Огромный пласт породы истаял — объём сразу увеличился вдвое. При этом кирка осталась в руках, а я упал рядом, как подкошенный. В реальности я завалился набок и мелко трясся. Из носа и ушей текла кровь, всё тело сводило спазмами и судорогами. Меня даже здесь, в моём внутреннем мире, потряхивало — зубы сводило до дрожи.

Я вспомнил, что по моему телу блуждает целых три единички силы, и попытался ими себе как-то помочь — но, по-видимому, сделал только хуже. Начиная с того, что банальное движение силы по каналам вызывало боль, и заканчивая полным непониманием, что с этой силой делать. Я решил вернуть её в резервуар — это частично помогло. Он заполнился наполовину, и боль немного стихла.

Я смог сесть — правда, только внутри своего мира. В реальном же меня всё ещё плющило.

— Резерв — шесть с копейками. Уже неплохо, — прохрипел я. — Но почему-то мне кажется, что этих страданий мало. Мне надо развиваться быстрее. А раз я не знаю других способов развития, кроме страданий — будем страдать.

И я обнял ёжика. Точнее — врезал ещё раз, теперь с другой стороны. Кирка истаяла, кусок горы тоже — и я потерял сознание. Точнее, не так: всё вокруг померкло, ощущение связи с телом пропало. Я остался один в кромешной пустоте.

— Пик-пук! —