Братья по крови. Книга вторая. Спецкоманда на завтра - Юрий Артемьев

делаю. В этот момент мне ближе всего был философский тезис Портоса. И если перефразировать его слова в данной ситуации, то получится:

«Я плыву, потому что плыву…»

* * *

Когда я минут через полчаса вернулся обратно, все загорали. Девчонки валялись на животе, подставив солнечным лучам свои… спины. Лёшка сидел на теплых от солнца камнях, но всё-таки ради приличия накинул себе полотенце на причинное место…

Я вышел на берег. Забрался на камни, и тоже улёгся на брюхо, загорать рядом с девчонками.

Идиллия… Чёрт побери…

* * *

До обеда успели искупаться ещё по разу. Пытался научить Аню плавать брассом, но это лучше делать на спокойной воде. А ближе к полудню волны стали биться в берег активнее. Нахлебавшись солёной воды, она сказала мне, что так плавать ей не нравится. После чего пошла на берег, обтёрлась полотенцем и стала одеваться. Да и мы еже стали собираться на обед… Скинув мокрые плавки, я натянул на голое тело джинсовые бермуды. При этом заметил брошенный на меня ненавязчивый взгляд сразу двух девочек.

Блин горелый. Куда я попал? Что может быть опаснее озабоченных мальчишек пубертатного возраста? Только озабоченные девчонки… И что делать? Как там говорилось в армии? Если не можешь предотвратить пьянку, возглавь её! В принципе совет хороший, но боюсь, не в этом случае. Если я так же активно, как и сейчас буду отбиваться от наглых приставаний со стороны этой девочки, то скорее всего, заработаю славу странного мальчика, которому не нравятся девочки. Такая слава мне и даром не нужна. Но если я уступлю этой девочке? Что будет тогда? Конечно, можно, как и в том моём прошлом, до достижения определённого возраста, сдерживать свои порывы. Но при этом всякие телесные контакты с поцелуями и прочими ласками тоже никто не отменял. Да, не доходили до нужной точки соприкосновения… Девчонки опасались потери девственности, что в те времена считалось ещё довольно таки неприличным, потом при первом контакте с мужем. А парни больше всего боялись стать не по своей воле вынужденным отцом в столь юном возрасте.

* * *

Вовремя мы ушли с нашего импровизированного пляжа. Ещё по дороге нас застал неизвестно откуда взявшийся дождик. Быстрый ветер налетел и нагнал кучу потемневших облаков. Последние несколько метров тропы мы шли, как по руслу ручья. Вовремя ушли. Через какое-то время тропа вообще станет опасной и совсем непроходимой.

На обед мы пришли уже слегка подмокшие сверху. А когда быстренько поели то, что было предложено, то обнаружили за окном плотную стену тропического ливня… Хотя… Что у меня было по географии в школе? Не тропического, а субтропического…

Из столовой никто не хотел уходить. Я наконец-то понял значение выражения: «Льёт, как из ведра». И не только понял, но воочию увидел. Потоки воды вместо дорожек между домиками. Неглубокие болотца вместо газонов с травой и цветами.

— Как будем добираться? — спросил Лёшка.

— До нас ближе. Можно добежать… — предложила Маринка.

— У меня куча вещей. Их надо в домик отнести. — я решил, что лучше один раз промокнуть, но всё-таки добраться до дома.

— Держи ключ! — сказал мне Лёха.

— А ты?

— А я с девчонками.

— Ну и ладно…

В общем… Я взял все вещи, завёрнутые в полотенце, выбрал момент, когда, как мне показалось, дождь слегка утих, и побежал… Хотя можно было и не торопиться… Ощущение было такое, как будто я нырнул в воду. Если бы я шёл медленно… И даже если бы я просто стоял на месте под дождём и никуда не шёл… Всё равно бы я не смог набрать воды больше, чем набрал, промокнув до последней нитки. У ткани тоже есть предел. И больше, чем она может впитать, ей не набрать. Поэтому, чем ближе к домику я подходил, тем больше я не торопился.

Войдя в домик, я просто скинул всё с себя и бросил себе под ноги… Большая лужа стала растекаться по деревянному полу.

Я нашёл сухое полотенце и тщательно вытерся. Надел сухие трусы и лёг на кровать… Лепота…

За тонкой стеной шумит, по крыше барабанит… А внутри сухо и тепло… После обеда делать ничего не хочется…

Лежу… В потолок гляжу… Кайф…

* * *

'Кто стучится в дверь моя?

Видишь дома нет никто.'

А никто в дверь и не стучался. Поскольку войдя с дождя, я не стал запирать дверь, в ожидании прихода Лёшки. Поэтому, когда распахнулась дверь, и кто-то вошёл, я даже и не стал смотреть, кто там.

Через несколько секунд после того, как дверь закрылась, я вдруг понял, что Лёшка так бесшумно появиться не мог. Он хоть как бы, даже может быть совсем безо всякого мата, но высказал бы вслух своё мнение про сегодняшнюю погоду. А тут… Тишина… Только шум дождя за стеной.

Твою же мать, картина мокрой акварелью…

Возле самой двери стояла мокрая, как мышь Аня. Вода с неё просто текла ручьями… Хотя, если присмотреться, то она вроде бы не в этом была в столовой… Следовательно, до своего домика она всё-таки добралась… Там переоделась в сухое и чистое, а потом зачем-то взяла и снова пошла гулять под дождём. Из сухого и чистого оказалось только какоё-то лёгкое платье, которое сейчас больше всего напоминало старую мокрую тряпку…

— Чудо ты моё! Ты зачем снова из дома выбралась?

Я достал последнее сухое полотенце и скомандовал:

— Снимай с себя всё мокрое!

Аня вздрогнула, но взялась руками за мокрый подол платья и стянула его через голову. Под платьем у неё, конечно же, ничего не было надето. Я обернул её большим полотенцем и стал растирать. Похоже, что она ещё и продрогла, потому что дрожала не по-детски…

— Чего ты из дома убежала?

— Да ну их…

— А чего они?

— Я переоделась, а они разделись и стали друг друга полотенцами вытирать, а потом начали целоваться, а после… Потом я просто ушла.

— Надо сейчас найти тебе что-нибудь сухое… Моя футболка, думаю, тебе подойдёт.

Я не успел даже отойти, чтобы попробовать найти в сумке чистую футболку, потому что эта вредная девчонка вцепилась в меня клещом и не отпускала…

— Согрей меня, Сашенька!

— Я так понял, ты снова решила спровоцировать меня на неоправданные поступки…

— Нет. Мне просто холодно. Я не буду к тебе приставать. Просто обними меня…

— Ага… Обними… Спать с собою положи… Давай я достану тебе футболку, а потом заверну тебя в одеяло. Вторая кровать всё равно пустая, раз Лёшка там остался развлекаться с Маринкой.

— Я хочу чтобы ты меня обнял и согревал своим телом.

— Это тебя Маринка так научила?

— Дурак! — Аня подошла к валяющемуся на полу, в виде мокрой тряпки платью, и попыталась его надеть на себя.

Типа я такая вся обиженная на тебя, сейчас вот возьму и уйду. А потом промокну, заболею и умру. А вы все тут будете плакать и локти кусать от досады…

Я отнял у неё мокрое платье и повесил его на спинку кровати. Запихнул девочку под одеяло. Потом закрыл дверь на внутренний шпингалет. Взяв свободное одеяло с Лёшкиной кровати, я накрыл трясущееся тело вторым одеялом, а сам залез внутрь и обняв холодное тельце, прижал к себе.

— Будешь шевелиться, выгоню! — прошептал я ей на ухо.

Она сперва ещё немного дрожала. А потом, видимо пригревшись, затихла… Её голова лежала на моём плече, а руку с ногой она закинула на меня сверху. Дыхание её постепенно становилось ровнее. Через несколько минут она уже сопела мне в шею… Какое счастье, когда дети спят… Я какое-то время ещё лежал, переваривая создавшуюся ситуацию, а потом взял и всё-таки заснул…

Глава 10

Глава десятая.

Учение с увлечением, или как правильно организовать процесс обучения…

Как виноградная лоза я обниму тебя за плечи

Я посмотрю тебе в глаза, и может быть мне станет легче.

Малину губ лизну слегка и нежный шёлк волос поглажу.

Я шёл к тебе издалека. Ты обо мне не знала даже…

И вот теперь глаза в глаза, смотрю, и кажется мне легче.

Как виноградная лоза я обниму тебя за плечи.

Раннее утро 27 июня. 1974 год.

Крым. База отдыха.

Проснулся я, как ни странно, от тишины. Конечно, это не была абсолютная тишина, как в космическом вакууме. Но это была приятная тишина с щебетом ранних пташек. Первые лучи солнца только-только начали пробиваться