Академия Магии - Елена Звездная

В следующее мгновение в меня полетел сверкающий клинок.

В том, что я его не поймаю, не сомневался никто, включая меня, и это скорее клинок планировал поймать меня на свое острие примерно так в районе сердца! И в это самое мгновение, я успела попрощаться с жизнью, как вдруг произошло следующее — клинок воткнулся в нечто, что было в шаге от меня, вспыхнул огнем и был расплавлен, после чего красными тяжелыми каплями расплавленного металла сполз на пол… прожег деревянные доски и застыл быстро темнеющей лужицей. Но не успела та лужица потемнеть, как вокруг меня взметнулось адово пламя, и из портала появился сам магистр Тьер!

— Мама! — разом выдали все перепуганные адепты, едва пламя исчезло и явление нашего директора стало достоянием нашей скромной по численности общественности.

И тишина… ровно до слов магистра Эллохара:

— Нет, это скорее папа, — после чего директор школы Искусства Смерти попросту расхохотался.

Его смех оборвало ледяное:

— И как это понимать?!

И магистр Эллохар, тот самый страшный и ужасный, невозмутимо пожал плечами и не испытывая ни малейших угрызений совести ответил:

— Просто проверил. Забавное плетение абсолютной защиты, впервые с подобным сталкиваюсь. Экспериментальный вариант?

На магистра Тьера я смотреть боялась, но почему-то словно чувствовала, как он успокаивается… хотя кажется его «не спокойствие» среди присутствующих видеть приходилось только мне.

— Да, экспериментальный, — голос лорда директора глух и совершенно спокоен, — в данный момент замкнуто на мне, но это чрезмерно.

— Совершенно с вами согласен, — Эллохар поднялся, — но все же настаиваю на установке защитных заклинаний по типу моей школы.

— Я помню о вашем предложении, — лорд директор сделал шаг от меня и мне сразу дышать стало легче, — но отказался от использованной вами модели — слишком жестоко по отношению к окружающим, не находите?

— В чем-то вы правы, — ответил светловолосый, — моих адептов в первую очередь защищает репутация, во вторую они сами и лишь третья степень защиты это собственно охранные заклинания. В вашей ситуации необходимо что-то продумать с предупреждением тех, кто рискнет причинить вред адепту академии.

— Вот именно!

— Как то вы не разговорчивы, мой друг, — магистр Эллохар подошел к бывшему ученику (впрочем, из всех присутствующих данный факт был известен только мне), и спросил: Кьехаата?

— Агхеэра, — на том же абсолютно нам не понятном, ответил лорд директор, после чего развернулся и направился к двери.

Магистр Эллохар невозмутимо направился следом, но проходя мимо меня, остановился, подмигнул и посоветовал:

— Очень рекомендую подлизаться к директору и уговорить снять это с вас. Иначе, милочка, замужество вам не грозит, личная жизнь так же.

— В смысле? — как выяснилось, директора школы Искусства Смерти я боюсь значительно меньше, чем собственного директора.

— В смысле Тьер избрал крайне проблематичный вид защиты, срабатывающий даже на невинные объятия. А вы же не хотите, чтобы каждый вкусивший прикосновение к вашим устам, в буквальном смысле падал к вашим же ногам сраженный далеко не страстью? Кстати, поклонникам предстоит падать замертво.

По мере поступления новой информации мои глаза становились все шире, голос пропадал, и когда я задала следующий вопрос, это был уже полузадушенный писк:

— А что, он сам это не снимет?

Мне невозмутимо ответили:

— Ну, видите ли, дорогая, ставить защиту всегда легче, чем снимать. Именно поэтому принято экспериментировать обычно на заключенных. Иной раз экспериментируют на адептах, отчисленных из учебного заведения, в вашем случае могу заметить, что вам просто не повезло. Всего темного вам, адепты.

И магистр покинул аудиторию. Едва за ним закрылась дверь, как Ригра прошептала:

— Директор Тьер экспериментирует на адептах…

— Которых к нему отправляют в качестве наказания… — дополнил Элброт.

— Так что там с влиянием на магический фон проклятий седьмого уровня? — обратился Логер к магистру Тесме.

И я была забыта. Всеми… кроме самой себя! Это как мне теперь жить?!

— Да, — голос магистра раздавался словно где-то вдали, — абсолютно верные выводы, адепт Логер. Однако скрыть колебания возможно, и мы поговорим об этом на следующей лекции.

Когда все потянулись к выходу, я тоже шла, механически переставляя ноги, а где-то в голове набатом гудел колокол, по всей моей личной жизни. Не спорю, я никогда о ней собственно и не задумывалась, у государственных чиновников нашего уровня этой самой личной жизни обычно нет, либо она постоянно прерывается вечными командировками, но все же… Хотя бы на мизерную порцию счастья я рассчитывала!

— Дэя, — Яна шла со мной рядом, а я и не заметила, — я уверена, что все не настолько страшно.

— Все гораздо хуже, — «поддержала» меня Ригра, — грозит тебе смерть, подавальщица.

И я сорвалась:

— Катись полем, Ригра!

Дакене затормозила, затем вскинула руку, и кольцо на ее указательном пальце засветилось, после чего эта зараза преспокойно заявила:

— Ты в курсе, что это означает, Риате?

В курсе были все! Только что Дакене попросту скопировала отпечаток моей ауры и отослала братикам… короче у меня большая проблема! Так как в прошлый раз эти два аристократичных ублюдка попросту избили меня возле ворот Академии, продолжая при этом благожелательно улыбаться… И мне уже представилась картинка моего втаптывания в ледяную жижу покрывающую наши дороги в зимнее время, как неожиданно вмешался Логер:

— Люблю мясную похлебку с тмином!

Мы разом удивленно на него посмотрели, потому как мясная похлебка с тмином готовилась исключительно как похоронное блюдо!

— Да они не до смерти, — Ригра поправила воротник, — так, жизни поучат, некоторых выскочек.

— Да я не о ней, Дакене, — парировал Логер, — я о братиках твоих. Память у тебя девичья, конечно, но не до такой же степени. На ней же эксперимент поставили, и братикам твоим крышка, если только сунутся!

И меня накрыло осознанием — все не так уж и плохо.

— А знаешь, Ригра, — я повернулась к бледнеющей адептке, — давно хотела тебе сказать…

Но почему-то ничего не сказала. Стояла, вспоминала все нанесенные мне обиды и молчала. Слишком глубоко укоренилось во мне правило поведанное еще бабушкой «Молчание золото, Дэюшка, запомни это». И я молчала, практически всегда и в любой ситуации… не молчать я стала только при директоре Тьере — сначала в его кабинете, потом когда увидела, что в Хвостатом списке нет моей фамилии. Да вообще Хвостатый список стал переломным моментом в моем сознании — это была моя победа. Моя личная победа.