В полушаге от любви - Ольга Куно

Он странствовал и наконец-то девицу

В пути отыскал, и поехал домой.

Иван задремал (очень сильно устал он,

Хотя и положено быть начеку).

А дева пришла и ему прошептала:

'Зачем отдаёшь ты меня старику?

Глаза у тебя словно синее море,

Ты мне за отвагу и молодость люб.'

Ну, кто же с такою красавицей спорит?

И губы коснулись накрашенных губ.

Расстёгнуто, платье сползает по телу.

Поспешно развязан последний шнурок.

Что дальше случилось — не детское дело.

Узнаете сами в положенный срок.

Наутро царевна сказала Ивану:

'В мой сказочный терем поедем со мной!

Я, знаешь, невеста с богатым приданым

И буду тебе идеальной женой!

Не быть мне счастливой с величеством в паре,

К нему никогда, как к тебе, не прильну.

Он пальцем о палец, гляжу, не ударил,

А ишь, захотел молодую жену!'

Чему же нас учит такая вот сказка,

В которой Ивану вдвойне повезло?

Совсем не о том говорит 'Златовласка',

Что женщины — это вселенское зло.

Коль хочешь найти молодую супругу,

А впредь не браниться вослед парусам,

Не сваливай дело на слуг или друга,

Изволь своё счастье устраивать сам!

Я слушала вполуха, сосредоточенная всё больше на собственных мыслях. Взгляд то и дело скользил к расположившемуся в самом конце зала Эстли. Граф сидел недалеко от двери, готовый быстро покинуть помещение в случае, если его вызовут по какому-нибудь неотложному делу — что случалось нередко. Эстли никак не шёл у меня из головы, поскольку проблема с приданым Мирейи по-прежнему стояла весьма остро. Было необходимо придумать какой-нибудь план на мену провалившейся затеей с герцогской печатью. Впрочем, тот факт, что она провалилась, меня скорее радовал, чем огорчал. Повезло ещё, что Эмме удалось без особых сложностей возвратить печать.

Однако вскоре моё внимание переключилось на другой предмет, и к своему стыду вынуждена сказать, что предмет этот был по-прежнему далёк от творчества сказочника. Потихоньку оглядывая зал, я заметила, что леди Одри Стелтон, самая юная из фрейлин Мирейи (по-моему, ей не было ещё и девятнадцати) сидит рядом с бароном Кроуном, придворным из свиты герцога. Нет, сам факт такого соседства меня бы не смутил, пусть даже он не являлся результатом случайного выбора мест. Да, во дворце имело место своего рода противостояние между двумя лагерями — сторонниками герцога и теми, кто поддерживал его сестру. Однако в большинстве случаев это не подразумевало личного конфликта между придворными. Мы с лордом Кэмероном — исключение. Как-никак мы не просто придерживаемся той или иной стороны, а всеми доступными (а иногда и недоступными) способами продвигаем её интересы. Так вот, смутило меня то, как эти двое — Одри и Кроун — общались во время выступления сказочника. Барон то брал девушку за руку, то приобнимал за плечи, то и вовсе сжимал пальцами её коленку. Словом, его поведение было на грани приличия, а в некоторых случаях, пожалуй что, и за гранью. Одри, в своё очередь, явно чувствовала себя не в своей тарелке. Она сидела, напряжённая, как натянутая струна, на бледном лице выступал ярко-алый румянец. Время от времени девушка пыталась осторожно вывернуться, избегая прикосновений Кроуна, но тот очень настойчиво притягивал её обратно к себе, и она не сопротивлялась.

Увиденное казалось крайне подозрительным и сильно мне не нравилось, однако пока Рошьен продолжал читать, я не могла каким-либо образом вмешаться в происходящее. Поэтому оставалось только наблюдать, что я и делала.

Между тем стихотворение подошло к концу, и Рошьен принялся рассказывать другую сказку, на сей раз в прозе. Это была известная в общем-то история про девушку, у которой была злая мачеха и злые сводные сёстры, заставлявшие её тяжело трудиться сутки на пролёт. Про то, как девушка отправилась на бал в наколдованном феей платье и туфельках, отороченных мехом, и как влюбившийся в неё принц впоследствии нашёл её по потерянной туфельке.

Когда сказочник закончил историю, слушатели привычно зааплодировали. Но, ещё прежде, чем последние хлопки стихли, маркиз Оливер Тролл, поморщившись, язвительно произнёс:

— Вся ваша история шита белыми нитками. В ней невозможно поверить ни единому слову.

Придворные зашушукались, ожидая продолжения.

— Вы не могли бы уточнить, что именно имеете в виду, молодой человек? — поинтересовался Рошьен, склонив голову набок.

— Извольте. — Тролл вольготно устроился на стуле, вытянув ноги, и принялся с показной ленцой в голосе перечислять. — Во-первых, как эта ваша героиня могла танцевать на балу? Судя по рассказанной истории, дома она только тем и занималась, что варила каши, да мыла полы. То есть она была обычной служанкой. Когда же при этом она успела освоить сложное искусство танца? Да ещё и научиться хорошим манерам? И всё это в такой степени, чтобы в неё мог влюбиться сам принц крови?! Итак, это было во-первых. Теперь во-вторых. Вы говорите, что принц нашёл героиню по потерянной туфельке. Но ведь это же бред чистой воды. Какого, по-вашему, размера была ножка у девушки, если её туфелька не подходила так-таки никому другому? Она что у вас, была карлицей, или великаншей? Идём дальше. О службе охраны в королевском дворце я и вовсе молчу. Мало того, что они пропустили на бал совершенно постороннего человека, ничего о нём не выяснив. Они ещё и позволили подозрительной гостье скрыться, при том, что она бежала так быстро, что даже потеряла обувь. Им что же, даже в голову не пришло поинтересоваться, что происходит? А если она — воровка, прихватившая какую-нибудь ценную вещь? А если она подсыпала кому-нибудь из гостей яд, а теперь убегает от справедливого возмездия? А между тем если бы охранники её задержали или по меньшей мере проследили за ней, никаких сложностей с примеркой туфельки не возникло бы.

По мере того, как я слушала, в груди росло чувство возмущения. И что он привязался к безобидному рассказчику? Не нравится — не слушай. Насильно на чтения никого не затаскивали, палач с секирой ни у кого над душой не стоял.

— Что за ерунду он несёт? — тихонько прошептал мне на ухо Дэйвид.

Я кивнула.

— Не хочешь так ему и сказать? — шепнула я в ответ.

— Не думаю, что это хорошая идея. К чему разжигать конфликт? Такую дискуссию лучше всего замять.

Я так не считала. С моей точки зрения конфликт уже был разожжён, причём исключительно стараниями Тролла, и сказочника следовало поддержать. Я даже приготовилась было самостоятельно ответить на слова маркиза. И тут заметила, что Эстли приоткрыл было рот, чтобы что-то сказать. Но промолчал, вместо этого устремив взгляд на Рошьена.