Лето, пляж, зомби - Наиль Эдуардович Выборнов

А вот умею ли я допрашивать людей? Черт знает. Ничего особого по этому поводу в памяти не всплывает. Значит, буду действовать по наитию. Оно подскажет. Ну и есть понимание того, что главное — не дать ему сдохнуть перед тем, как он мне все расскажет.

— Ну что, теперь ты молчать будешь? — спросил я, посмотрев на бандита.

За все время, что мы потрошили трофеи и обыскивали его спутников, он так ничего и не сказал, только злобно зыркал на нас. Не так, чтобы заперся в себе от шока, просто, похоже, не знал, что делать. Ну еще бы, накосячил, а теперь отвечать придется.

— В героя будешь играть? — спросил я, усевшись прямо перед ним на корточки.

Валера стоял чуть позади, причем, у меня было ощущение, что он связанного бандита побаивается. Но, что хорошо, он не стал его бить, орать или еще как-то вымещать на нем свой страх или отыгрываться за боль и унижения, которые ему принесли. Понимает, что дело на первом месте, а все остальное можно взять и засунуть себе глубоко в жопу.

— Ну ты чего? — спросил я, посмотрев ему в глаза и наткнувшись на колючий взгляд. — Только что же такой смелый был, хозяин положения. Ты у этих долбоебов главным был?

И снова нет ответа. Похоже, что без пыток все-таки не обойдется.

— Так говно ты, а не главный, — продолжил я. — Сразу бы обыскали, нашли пистолет, и ничего не случилось бы. А теперь поезд ушел. Пацанов не уберег, сам на краю висишь.

Молчит. Я вдруг понял, что никаких негативных эмоций у меня этот бандит не вызывает. Скорее, просто любопытство. Как у ребенка, который увидел под ногами какого-нибудь интересного жука, и теперь рассматривает, как тот ползет по своим делам. И только во власти ребенка пойти дальше, не трогая его, или раздавить. Так, чтобы потроха во все стороны разлетелись.

Я протянул вперед руку и засунул палец левой руки ему в рану, одновременно правой зажимая рот. Вогнал глубоко, и рванул на себя, чувствуя, как внутри от боли сокращаются мышцы. Закричать у него, естественно, не получилось, и он просто замычал мне в ладонь, долго, протяжно. Его глаза полезли из орбит.

— А теперь так, — сказал я. — Я с тобой в игры играть не собираюсь. Вариантов у тебя всего два. Либо ты мы все рассказываешь, либо я делаю тебе очень больно, и тогда ты мне все равно все рассказываешь. Понял? Вопрос первый: как зовут.

Что-то подсказало мне, что это правильный вопрос. Надо же знать, как к нему обращаться — это первое. А второе… Если он правдиво ответит на него, тогда и дальше врать ему будет уже сложнее.

— Иди на хуй, — просипел он, когда я убрал руку.

— Ответ неправильный, — ответил я, снова зажал рот и просунул палец в рану уже глубже. И принялся шевелить им в разные стороны так, чтобы причинить максимальную боль.

Бандит задергался, попытался отодвинуться от меня, отстраниться, но естественно не смог. В свете фонаря его лицо стало совсем уже серым. Но я продолжал мучить его. Не из садизма, просто у меня другого выбора не было. Мы не можем спокойно жить здесь, пока рядом где-то ходит толпа отмороженных уголовников, которым человека убить, как… Ну как и мне в общем-то, как поссать сходить. Но они это делают просто так, вообще без причины.

Секунд через десять я вытащил палец. Ладонь вся была покрыта алой кровью. Я показал ее ему.

— Видишь? — спросил я. — Это твоя кровь. Поллитра ты уже потерял примерно, но это ерунда, даже так можно нормально жить. Но дальше может быть ведь гораздо хуже. Так что, ответишь на вопрос?

— Шпак, — ответил он, едва я убрал руку. — Юра Шпак…

— Хорошо, — кивнул я. — А меня Сергеем зовут. По кличке собачьей я тебя называть не буду, но раз Юра, так Юра. А теперь скажи мне, Юра, кто в твоей банде главный?

Сразу пытать я не начал, решил выслушать ответ.

— Я — главный, — ответил он. — И банды-то нет, ты уже всех…

— Тише, тише, — я поднял палец к губе, а потом вытащил трофейный нож и разложил его.

С виду — неплохая такая спайдерка, но пластик совсем дешевый и люфтит сильно. Скорее всего, копия, причем, дешевая. Значит, и сталь говно. Но острый, так что для дела использовать можно.

А потом я снова зажал ему рот и воткнул нож в бедро, глубоко, примерно по середину лезвия. Кровотечения не боялся, жгут был наложен надежно, так что даже если какую-то артерию перережу, то хрен с ней. Ему же все равно не жить. Главное — больно сделать.

И повел нож вниз. Бандит уже не просто мычал, он выл, если бы я не держал ладонью его рот, он бы орал в полный голос, как будто его режут. Хотя почему как будто, оно ведь так и есть.

На секунду я остановил руку, и когда мычание прекратилось, проговорил:

— Ты, наверное, думаешь, что я совсем тупой и местных раскладов не знаю? — спросил я. — Вчера я видел одного из ваших вместе с Лехой Шайбой. И что, ты хочешь сказать, что это ты главный, а не он?

— Ебаный маньяк, — пробурчал он, когда я открыл ему рот. — На хуя ты спрашиваешь, если и так знаешь?

— А откуда мне знать, что я не ошибаюсь? — улыбнулся я. — Значит, ты из бригады Шайбы?

— Да, — сказал он и вдруг заорал во весь голос. — И когда он узнает, что ты сделал, он тебя на куски порежет! И всех твоих тоже!

Я снова заткнул ему рот и провернул нож. Ублюдок не то что задергался, он забился, пытаясь отползти как можно дальше, но это причиняло ему еще больше боли.

— Слышь, нельзя же так, — вдруг проговорил у меня за спиной Валера.

Я повернулся к нему, и увидел, что лицо у него посерело. Да, не приходилось ему раньше видеть такого. Меня-то он вроде ничего не боялся, но похоже, что просто хорошо прятал страх. А вот тут ему реально нехорошо стало. Похоже, что сейчас блеванет.

— Валер, ты кем раньше был? — спросил я, вместо того