Всё об Атлантиде - Владимир Щербаков

- Отлично, - сказал предводитель, - тогда пусть двое из вас - Жозе и Маноель - отправятся за дровами для костра.

Люди разбили лагерь и расположились на отдых, как вдруг из зарослей донеслись бессвязные возгласы, послышался треск. Все вскочили на ноги и схватились за оружие. Из чащи выскочили Жозе и Маноель.

"Хозяин! - закричали они. - Путь наверх! Мы нашли его!"

Бродя в непролазных зарослях в поисках дров для костра, Жозе и Маноель увидели на берегу ручья высохшее дерево. Лучшего топлива нельзя было и желать, и оба португальца направились к дереву, как вдруг на другом берегу ручья появился олень и тут же исчез за выступом скалы. Сорвав с плеч ружья, они со всех ног бросились за ним. Ведь если б они убили его, им хватило бы мяса на несколько дней.

Животное исчезло, но за скалой они обнаружили глубокую расщелину в стене ущелья и увидели, что по ней можно взобраться на вершину горы.

И об олене, и о дровах тотчас забыли. Лагерь был свернут, и люди отправились вперед, предводимые Маноелем. С удивленными возгласами искатели приключений один за другим вошли в расщелину. Идти было трудно, хотя местами дно расщелины напоминало нечто вроде булыжной мостовой. Друзы кристаллов и выходы белопенного кварца создавали у людей такое ощущение, будто они вступили в какую-то сказочную страну; в тусклом свете, скупо льющемся сверху через переплетающуюся массу стелющихся растений, все представлялось им таким же волшебным, как и тогда, когда они впервые увидели горы.

Через три часа мучительно трудного подъема они вышли на край уступа, господствующего над окружающей равниной. Путь отсюда до гребня горы был свободен, и скоро они стали плечом к плечу на вершине, пораженные открывшейся перед ними картиной.

Внизу под ними, на расстоянии примерно четырех миль, лежал огромный город.

Они вернулись под укрытие скал, надеясь, что жители города не заметили их фигур на фоне неба: это могло быть поселение ненавистных испанцев.

Рапозо осторожно поднялся на гребень скалы и лежа осмотрел местность вокруг. Горная цепь простиралась с юго-востока на северо-запад; дальше к северу виднелся подернутый дымкой сплошной лесной массив. Прямо перед ним расстилалась обширная равнина, вдали блестели озера. В спокойном воздухе ни один звук не нарушал мертвой тишины.

Рапозо быстро подал знак своим спутникам, и один за другим они переползли через гребень горы и укрылись за кустарником. Затем люди начали осторожно спускаться по склону в долину и, сойдя с тропы, стали лагерем около небольшого ручья с чистой водой.

После долгих лет, проведенных в диких местах, люди испытывали благоговейный страх при виде признаков цивилизации и не были уверены в своей безопасности. Вечером, за два часа до наступления ночи, Рапозо послал двух португальцев и четырех негров на разведку - выяснить, что за народ живет в этом таинственном месте.

Взволнованно ожидали возвращения посланцев.

Малейший шум в лесу, будь то жужжание насекомого или шелест листвы, казался зловещим. Но разведчики вернулись ни с чем. За отсутствием надежного укрытия они не рискнули слишком близко подойти к городу, и им не удалось обнаружить никаких признаков жизни. Индейцы, состоявшие в отряде, были озадачены не меньше Рапозо и его спутников-португальцев.

Утром Рапозо удалось уговорить одного из индейцев пойти на разведку. В полдень индеец вернулся. Он утверждал, что город необитаем. Было слишком поздно, чтобы двинуться вперед сейчас же, поэтому отряд провел еще одну беспокойную ночь в лесу.

На следующее утро Рапозо выслал вперед авангард из четырех индейцев и последовал за ним с остальными людьми. Когда они приблизились к поросшим травой стенам, индейцы-разведчики встретили их тем же заявлением - город покинут. Теперь уже с меньшей осторожностью они направились по тропе к проходу под тремя арками, сложенными из огромных каменных плит.

Сверху, над центральной аркой, на растрескавшемся от времени камне были высечены какие-то знаки. Несмотря на свою необразованность, Рапозо все же смог разобрать, что это было не современное письмо.

Арки все еще были в прекрасной сохранности, лишь одна или две колоссальные подпоры слегка сдвинулись со своих оснований. Люди прошли под арками и вышли на широкую улицу, заваленную обломками колонн и каменными глыбами, которые облепили растения-паразиты. С каждой стороны улицы стояли двухэтажные дома из крупных каменных блоков, не скрепленных цементом, но подогнанных друг к другу с невероятной точностью; портики, суживающиеся вверху и широкие внизу, были украшены искусной резьбой, изображавшей демонов.

Мы не можем игнорировать это описание, сделанное людьми, которые не видели Куско, Саксауамана и других поразительных городов древнего Перу, отмечает Фосетт.

Часть домов превратились в руины, но много было и уцелевших домов с крышами, сложенными из больших каменных плит. Те из пришельцев, которые осмелились войти внутрь и попытались подать голос, тут же выскочили обратно, напуганные многоголосым эхом, отдававшимся от стен и сводчатых потолков. Трудно было сказать, сохранились ли тут какие-нибудь остатки домашнего убранства, так как в большинстве случаев внутренние стены обрушились, а помет летучих мышей, накапливаясь столетиями, образовал толстый ковер под ногами. Город выглядел настолько древним, что такие недолговечные предметы, как обстановка и произведения ткацкого искусства, должны были давным-давно истлеть.

Люди направились дальше по улице и дошли до широкой площади. Здесь в центре возвышалась огромная колонна из черного камня, а на ней отлично сохранившаяся статуя человека; одна его рука покоилась на бедре, другая, вытянутая вперед, указывала на север. Величавость монумента глубоко поразила путешественников. Покрытые резьбой и частично разрушенные обелиски из того же черного камня стояли по углам площади, рядом возвышалось строение, столь прекрасное по форме и отделке, что оно могло быть только дворцом. Его стены и кровля во многих местах обрушились, но большие квадратные в сечении колонны были целы. Широкая каменная лестница с выщербленными ступенями вела в обширный зал, где на стенах все еще сохранялись следы росписи.

Португальцы обрадовались, оказавшись на воздухе. Над главным входом они заметили резное изображение юноши: безбородое лицо, голый тоге, через плечо перекинута лента, в руке щит. Голова увенчана чем-то вроде лаврового венка, наподобие тех, что они видели на древнегреческих статуях в Португалии. Внизу была сделана надпись. Буквы удивительно походили на древнегреческие. Рапозо переписал их на дощечку.

Напротив дворца находились руины другого огромного здания, очевидно храма. Уцелевшие каменные стены были покрыты стершейся от времени резьбой, изображающей людей, животных и птиц, а сверху портала опять просматривалась надпись, которую, насколько мог точно, скопировал Рапозо или кто-то другой из его отряда.