Око Соломона - Сергей Шведов

– А зачем тебе похищать прекрасную Зою, если она у тебя под боком. Сиятельный Михаил будет очень огорчен, узнав о коварстве гостя, которого он принял в своем доме, почти как родного брата.

– Это что – шантаж? – холодно спросил Венцелин.

– Нет, всего лишь просьба о содействии, – возразил Глеб. – Я влюблен в эту женщину, она отвечает мне взаимностью. Почему бы нам не обменяться страстными признаниями на этой во всех отношениях благодатной земле.

– Если женщина тебя любит, то это меняет дело, – задумчиво проговорил Венцелин.

– Я знал, что ты меня поймешь, шевалье, – возрадовался де Лузарш. – Я не стал бы к тебе обращаться за помощью, если бы у меня под рукой был десяток преданных людей. А вдвоем с Гвидо мы просто не справимся со столь сложной задачей. У тебя случайно нет знакомых среди печенегов? Мне нужен настоящий дикарь, которого я мог бы продемонстрировать миру.

– У меня есть друг детства, Лузарш, он служит в туркополах у Алексея Комнина, но если ты назовешь его дикарем, боюсь, что у тебя будут большие неприятности. Алдар родился в Константинополе, а потому ни манерами, ни образованностью не уступит местным патрикиям.

– Хорошо, я буду именовать твоего друга «шевалье».

– С него достаточно будет и лохага, – усмехнулся Венцелин. – А ты уверен, что печенега пустят в лагерь лотарингцев?

– Я сам проведу его туда, – махнул рукой Глеб. – Но мне нужен твой Бланшар.

– Зачем?

– У кузнеца зверская рожа, – восхищенно прицокнул языком шевалье. – Истинный разбойник.

– В таком случае, прихвати Проныру, он лотарингец и без труда сумеет поладить со своими земляками.

– Ты даже не представляешь, как я тебе обязан, шевалье!

– Голову не потеряй, – усмехнулся Венцелин. – Если будешь гоняться за каждой юбкой, то не доберешься не только до Иерусалима, но даже до Никеи.

– Господи, – воздел очи к потолку Глеб, – кто бы говорил, но только не этот блудливый рыцарь.

В это холодное январское утро в лагере крестоносцев царил нешуточный переполох. Сиятельный Михаил догадывался о его причинах, а потому сохранял спокойствие даже тогда, когда ловил на себе откровенно враждебные взгляды лотарингцев. В этот раз протовестиария сопровождали только гражданские лица. В основном это были мелкие чиновники, отвечающие за поставку продовольствия в лагерь крестоносцев. Михаилу необходимо было обсудить с благородным Готфридом кое-какие детали, относящиеся к недавно заключенному договору, о чем он сообщил графу Рено де Туле, вышедшему ему навстречу из шатра. Граф был сильно раздосадован, но, будучи человеком далеко уже не молодым, сумел справиться со своими чувствами и принял посланца басилевса почти любезно.

– Я уполномочен герцогом вести с тобой переговоры, византиец, – буркнул граф на греческом языке и жестом пригласил гостя в свой шатер.

– Что-то случилось? – спросил протовестиарий, делая озабоченное лицо.

– Пропала, а точнее похищена, одна из наших дам, супруга виконта Леона де Менга.

– Быть того не может! – ахнул Михаил. – Ведь ваш лагерь хорошо укреплен, обнесен глубоким рвом… Я право теряюсь в догадках. Может быть, она просто заблудилась?

Шатер графа был обставлен с пугающей простотой. Стол здесь заменяли две широкие плахи, брошенные на козлы. Рядом стояла лавка. В углу – жаровня. На столбе, поддерживающем полотняный потолок, висела на сыромятном ремешке огромная секира, предназначенная, похоже, для великана. Впрочем, хозяин этого шатра как раз и отличался немалым ростом и чудовищной шириной плеч, обтянутых бычьей кожей. Сиятельный Михаил поглядывал на него с некоторой опаской, а сопровождающие протовестиария чиновники и вовсе жались у входа.

– Садись, византиец, – сказал граф, сбрасывая со стола на пол пару пустых чашек. – Угостить мне тебя нечем, сам понимаешь.

– Так ведь я и приехал за тем, чтобы поговорить с вами о продовольствии, – сообщил хозяину гость. – А сейчас право даже и не знаю, что сказать. Такое несчастье…

– Благородную Адель похитили прямо из шатра мужа. К сожалению, виконт не сумел ее защитить. Его ударили по голове и связали. Та же участь постигла сержанта, стоявшего на страже у шатра.

– Но как похитители проникли в лагерь, ведь здесь столько вооруженных людей?

Протовестиарий, сам того не желая, сыпанул пригоршню соли на свежую рану благородного Рено, поскольку это именно он отвечал за обустройство и охрану лагеря. Взбешенный герцог Готфрид уже успел высказать и Рено, и виконту Леону, что он думает об их уме и доблести. Упреки Бульонского были бы справедливы, если бы речь шла о людях, но граф де Туле полагал, что в лагерь, вверенный его заботам, могли проникнуть только демоны. А вот оплошавший виконт де Менг клялся и божился, что на него напали печенеги, так, кажется, называли тех дикарей, которые попортили много крови крестоносцам во время недавних боевых действий у стен Константинополя.

– О демонах я не берусь судить, благородный Рено, – осторожно заметил Михаил, – но печенеги вполне способны незаметно проникнуть в лагерь и подкрасться к шатру. Скорее всего, их наняли работорговцы.

– Зачем?

– Ваши дамы поразительно красивы, – ласково улыбнулся графу протовестиарий. – А сельджукские и арабские эмиры столь похотливы, что десятками скупают красивых женщин для своих гаремов. Боюсь, что если мы не предпримем немедленных мер, виконт никогда больше не увидит свою жену.

– Ты готов нам помочь, благородный Михаил? – резко повернулся к гостю граф.

– Я сделаю все, что в моих силах, – прижал пухлые руки к груди протовестиарий. – Но мне нужно точное описание этой женщины, дабы послать своих людей по ее следу.

– Описывать я не мастак, – криво усмехнулся граф. – Тем более женщин.

– Быть может, это сделает герцог Готфрид или муж несчастной дамы?

– Правильно, – кивнул Рено, поднимаясь из-за стола. – Идем, византиец, ты наша последняя надежда.

Готфрид выглядел даже более взволнованным, чем муж похищенной женщины, виконт де Менг. Благородный Леон пострадал во время ночного налета, об этом говорили синяк под глазом и изрядная шишка на затылке, которую он постоянно ощупывал, морщась от боли. Сиятельный Михаил выразил вельможам сочувствие, с большим трудом донесенное до их ушей толмачом. К сожалению, ни герцог, ни виконт греческим языком не владели, что сильно затрудняло разговор. Графу Рено пришлось вмешаться, дабы собеседники смогли, наконец, понять друг друга.

– Скажи этому византийцу, что я осыплю его золотом, если он поможет мне найти благородную Адель, – воскликнул пылкий Готфрид.

– Во-первых, у нас нет золота, чтобы осыпать им кого ни попадя, – урезонил герцога мудрый граф Рено, – во-вторых, протовестиарий так богат, что не нуждается в наших подачках. Он согласился помочь нам по зову сердца и воспримет предложение о плате, как жесточайшее оскорбление.

Граф Рено де Туле был изрядно скуповат, а потому награду в сто золотых марок, обещанную герцогом за освобождение Адели, считал чрезмерной. И уж тем более глупо было предлагать ее византийцу, готовому помочь крестоносцам даром. Увы, Готфрид чувствовал себя кругом виноватым перед благородной дамой, а потому готов был ради нее на любые жертвы. В горячке он даже пообещал протовестиарию принести оммаж императору, если прекрасная Адель будет возвращена мужу в целости и сохранности. Сиятельный Михаил тут же ухватился за это предложение благородного Готфрида, и заверил его, что поднимет на ноги всех константинопольских агентов, а также городскую стражу, более того сам разобьет лоб в поисках, но уже к вечеру благородная Адель предстанет пред очами герцога Бульонского. Граф Рено, разумеется, знал о сердечной слабости Готфрида к прекрасной даме, но полагал, что оммаж слишком большая плата за ее освобождение. Однако при зрелом размышлении он изменил свое мнение, чему в немалой степени способствовал дар, преподнесенный ему щедрым византийцем по случаю благополучного завершения переговоров.

Михаил, покинув лагерь крестоносцев, направил своего коня в сторону от городских стен, чем вызвал легкое замешательство среди чиновников своей свиты. Полагаться на этих канцелярских крыс в случае опасности было бы слишком опрометчиво, а потому протовестиарий вздохнул с облегчением, когда его на проселочной дороге догнал рыцарь Венцелин фон Рюстов со своими людьми.

– Надеюсь, дама не пострадала? – тихо спросил протовестиарий у саксонца.

– Свежа как майская роза, – с усмешкой отозвался тот.

Эта встреча, разумеется, не была случайной, о ней Михаил договорился с Венцелином заранее и был приятно удивлен, что этот вечно мрачный саксонец умеет держать слово. Удивительным было и то, что рыцарь не заблудился в окрестностях Константинополя, вдоль и поперек изрезанных проселочными дорогами. Протовестиарий вдруг припомнил, что друнгарий Константин почему-то считал этого человека своим знакомым, хотя так и не смог сказать, где же он встречался с благородным Венцелином.