Мой (не)сносный сосед (СИ) - Гранд Алекса

Она переоценивает мою совесть —

думает, что она у меня есть.

(с) м/ф «Дарья».

Филатова Агата Павловна сдавленно крякает, видимо, с обнимашками я все же переборщила, и выпутывается из моего дружественного захвата. Отступает на безопасное расстояние и еще раз окидывает мою фигуру пронзительным критическим взглядом, на пару минут задерживаясь на татуировке. И я от такой настойчивой экспертизы почему-то даже забываю дышать, как будто и вправду знакомлюсь с будущей свекровью.

– Не Катенька, конечно, но тоже сойдет, – выдает окончательный вердикт этот фельдмаршал в юбке и, поманив меня пальцем, командует: – за мной шагом марш!

И пока я гадаю, много ли у нее в роду было военных, Агата Павловна с моей скромной помощью умудряется перевернуть вверх дном дом и навести идеальный (в ее понимании) порядок на компьютерном столе ее отпрыска. Отчего последний воет раненым оборотнем и хватается за голову, пытаясь объяснить матери, что все листочки, винтики, инструменты и прочие детали лежали в нужной последовательности и в строгом соответствии с его потребностями. Но остановить внутреннего перфекциониста энергичной женщины, требующего отложить все дела и надраить окна до блеска прямо сейчас, не представляется возможным. Так что я скачу между ванной и балконом у нее на побегушках, подавая тряпки, ведра и стопку прошлогодних газет, пока Ванька роется в баре, надеясь найти там что-то алкогольно-успокаивающее.

И только после двух часов водно-уборочных процедур Филатова старшая торжествующе выдыхает и, потрепав сына по макушке, гордо удаляется, оставив фырчащего Геннадия нам на попечение. Почему милый енот носит имя Ваниного отца, я не спрашиваю, справедливо рассудив, что жизнь мне еще дорога и погибать во цвете лет из-за привычно разыгравшегося любопытства как-то обидно.

– Блин, Кнопка, я за две недели с ней точно кукухой съеду, – жалобно тянет Иван и, спихнув енота с плеча на пол, топает в спальню к мигающему голубоватым свечением ноутбуку.

При этом багровый Филатов пыхтит так, что я начинаю лихорадочно вспоминать номер вызова скорой помощи с мобильного телефона. Ибо моя специальность не предполагает изучение того, как правильно делать искусственное дыхание и какие признаки характерны для инфаркта миокарды.

– Вань, она просто очень тебя любит, – пытаюсь хоть как-то успокоить кипятящегося соседа и осторожно подсовываю ему печеньку, которая моментально исчезает у него во рту.

– Алена-а-а, – грустно стонет Иван, обреченно уставившись на стол и явно похоронив надежду отыскать там нужный предмет, и я прекрасно его понимаю, потому что сама двадцать один год прожила бок о бок с двумя женщинами, маниакально помешанными на чистоте.

– Крестообразная отвертка? – жестом фокусника, вытаскивающего кролика из шляпы, я открываю верхний шкафчик тумбочки и под восхищенный возглас демонстрирую изумленной публике находящийся там набор инструментов.

– Васильева, ты чудо! – радующийся, словно ребенок, Ванька хватает меня за запястье и резко дергает к себе, заставляя потерять равновесие и приземлиться ему прямо на колени.

И я натурально краснею, когда этот мартовский котяра трется своей щетиной о мое предплечье. Черт бы побрал эту разыгравшуюся осенью весну и шалящие гормоны! И с каких пор это мой организм так странно начал реагировать на несносного соседа?

И надо бы бежать с места преступления, пока Филатов ни о чем не догадывается, но я позволяю себе запустить пальцы в его мягкие чуть волнистые волосы, размеренно перебирать пряди и греться от тепла прижавшегося к моему боку большого в меру тренированного тела. В конце концов, должна же и мне быть какая-то польза от нашего незапланированного сожительства и затеянного для Ванькиной мамы спектакля.

Из объятий меня выпускают так же неохотно, как я сама поднимаюсь. И мне даже на короткое, едва уловимое мгновение чудится, что в светло-карих глазах мелькает блеск разочарования. Но сосед тут же утыкается в монитор и с головой пропадает в мире, состоящим из ничего не значащих для меня циферок.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Хотя на что я, собственно, рассчитывала? Когда за нами не следит бдительная Агата Павловна, больше не нужно ни в кого играть. Не обязательно отрываться от своих кейсов и меня провожать. И нет, это не легкая горечь досады оседает у меня на языке.

Но рабочая атмосфера, царящая в «Чернилах», быстро смывает с меня меланхолию и окунает в жаркие ритмы латиноамериканских танцев. Огненную сальсу я танцую и по дороге домой из университета, и в продуктовом гипермаркете рядом с нашим жилым комплексом, и даже вечером в душе. Так не терпится примерить будоражащее душу ярко-голубое платье с открытой спиной.

– Кнопка, проснись! Опять в облаках витаешь? – данное соседом прозвище приклеилось намертво, и теперь не только Зорина так ко мне обращается, но и весь наш маленький танцевальный коллектив, который принял меня тепло и даже по-родственному.

Лилька не жалеет времени, чтобы я поскорее все доучила и смогла с ними танцевать. Лола периодически делится премудростями сценического макияжа, и я уже близка к тому, чтобы черные стрелки выходили длинными, красивыми и ровными. А Лина заплетает такие суперские косички, что я пообещала взять у нее пару мастер-классов. И только Лана держится в стороне и каждый раз поджимает губы, стоит мне запнуться или сделать неверный шаг. Как будто это не она сама, а я виновата в том, что скоро ей придется завязать с выступлениями.

– Пошли костюмы мерить, мелкая!

По окончании репетиции Лиля тащит меня в гримерку, и я не верю своим ушам. Переспрашиваю подругу еще несколько раз и, убедившись, что не ослышалась, растягиваю губы в довольной улыбке и едва не подпрыгиваю на месте от радости. Через несколько дней состоится мой дебют в клубе! Вау!

– Она все запорет, – в спину летит желчная фраза, брошенная Ланой, но я не оборачиваюсь, тем более Зорина держит меня достаточно крепко и подталкивает вперед – ближе к нашей каморке, дальше от сцены и обиженной на весь белый свет танцовщицы.

– Отстань от девчонки, Попова! Она, между прочим, нас всех выручила. А тебе надо было башкой своей думать перед тем, как с Женькой в постель ложиться.

Помощь приходит внезапно откуда не ждали: за меня вступается Лола, причем слова ее звучат жестко и весомо, обрывая открывшую, было, рот Лану. И мне очень хочется узнать, чем закончится их противостояние, но Лиля заталкивает меня в гримерку и с выразительным грохотом захлопывает за нами дверь. А дальше я теряюсь во времени и пространстве, потому что меня затягивает в мир шелка, бахромы и тысяч сверкающих страз. Висящее на вешалках великолепие ярко блестит даже в тусклом желтом свете, и я буквально пищу, надевая черно-красный корсет с кокетливым бантиком посередине и узкие брюки из черной кожи, и больше не хочу с этой прелестью расставаться.

– Снимай, надоест еще, – задорно хихикает наблюдающая за моей непосредственностью Зорина и аккуратно распускает тугую шнуровку корсета, с которой мне не справиться в одиночку.

– Ни за что! – выпаливаю с округлившимися глазами, вызывая у подруги новый приступ смеха, и бережно прижимаю к груди черную шляпу – мой главный трофей.

Ну, а потом я с благоговением складываю платья, которые нужно немного ушить, в свою спортивную сумку и чувствую себя самым счастливым человеком. Которому не страшны ни шквалистые грозы, ни дополнительные вопросы на экзамене у Белоусова, ни бдительная Агата Павловна.

И ничто, абсолютно ничто не сможет испортить мне настроение. Даже сидящий в самом центре коридора енот Гена, окруженный веером из порванной туалетной бумаги.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Глава 19

Иван

– И что Рэнди?

– Неизвестно. Информация поступила в его

голову и теперь безуспешно ищет там мозги.

(с) к/ф «Альф».

В наушниках забористо матерится Шнуров, я завываю с ним в унисон с живейшим энтузиазмом, потому что гребанный баг не желает находиться. И я не знаю, сколько времени убил на то, чтобы его устранить, а все без толку. Справа от мышки множатся пустые упаковки из-под чипсов, слева остывает ядреный кофе, черный, как моя душа и все мои помыслы. А я все продолжаю пялиться на испещренный кодами экран и настолько отрешаюсь от реальности, что не замечаю, как со спины ко мне подкрадывается одна вредная зараза и загоняет недлинные ногти мне под ребра.