Нечеловек - Александр Варго

Бабурин полистал книгу. Нет, прочитанное, конечно, не улетучилось бесследно; кое-какие мысли в мозгу всплывали. Максим взглянул на подпись Эллы на книге. Красивый каллиграфический почерк. Так и должно быть. В человеке, как сказал классик, все должно быть прекрасно. Даже в разбросанных по квартире Эллы вещах Максиму виделось какое-то изящество. Провел рукой по надписи. На секунду ему показалось, что место под росчерком Эллы было холоднее, чем остальная книга. Показалось. Насмотрелся «Битвы экстрасенсов». Макс улыбнулся и отложил книгу.

Дверной звонок пискнул три раза. Макс подошел и открыл дверь. Анжела натянуто улыбнулась.

«Она не хотела сюда идти», – подумал Максим.

– Я не хотела идти домой, – подтвердила его опасения Анжела. Она не спешила заходить. Просто прислонилась к дверному косяку плечом и устало посмотрела на мужа. – К родителям хотелось идти еще меньше.

– Ну, раз уж ты пришла, может, войдешь? – Максим попытался пошутить.

Анжела вошла. Макс закрыл дверь и принял у нее плащ.

– Я ужин приготовил.

– Спасибо, Максик. – Анжела надела тапочки и пошла в гостиную.

– Я что-то не понял, мы есть будем?

– Нет, Максик. Я не хочу. Иди, ужинай без меня. – Она села на диван, подобрав под себя ноги.

Макс сел рядом и рефлекторно взял книгу в руки.

– Вера умерла.

Книга выпала из рук.

– Как?

– Ее убило током, через полчаса после того, как ты вышел из курилки.

Максим посмотрел на Анжелу. Женщина ждала чего-то от него.

– О чем ты с ней говорил?

«О чем? О чем… А действительно, о чем?» Макс ничего не помнил. Он вошел в курилку и… следующее, что Макс помнил, – он входит в подъезд.

– Максим? О чем ты говорил с Верой Михайловной?

– Спросил у нее, с чего она взяла, что я был у Эллы, – произнес Максим.

– Да об этом весь магазин говорит! Она просто мне рассказала, что услышала сама! – Анжела уже кричала.

– Даже если так. Почему ты спрашиваешь у меня, о чем я с ней разговаривал? Ты что думаешь, что я ее убил, что ли?

Анжела отвернулась к окну.

– Нет, конечно. Просто… Навалилось как-то на нас…

Максим обнял жену. Она повернулась к нему.

– Мы справимся, – прошептал Макс.

– Мы справимся, – ответила Анжела.

В час ночи Максим проснулся. Аккуратно, чтобы не разбудить, вынул свою руку из-под головы Анжелы. Прошел в зал. Книга лежала на полу. Он взял ее и пошел на кухню.

Книга была закрыта, только когда зазвенел будильник.

Макс вбежал в открытые ворота электроцеха и направился к раздевалке. Он опоздал.

– Бабурин! – услышал Максим голос начальника цеха.

Парень подошел к кабинету и заглянул в открытую дверь. Авдонин всегда ее открывал – хотел быть в курсе, кто и когда заходит в цех. Макс вошел. Петр Сергеевич сидел за столом напротив входа. Слева от него стоял инженер Гордей Кроткий – непосредственный начальник электриков. Столь удачное сочетание имени и фамилии скорее подходило для персонажа какой-нибудь пародийной комедии. Но, по мнению Макса, тайна происхождения имени инженера была куда как прозаичней. Папа Гордея, получив в наследство звучную фамилию, наверняка был центром внимания. Вот и решил юморист, чтобы, не дай бог, задиры не пропустили его сынулю, дать ему не менее звучное имя. Чтоб наверняка.

Макс подошел к столу начальника цеха.

– Тут такое дело, Максим Станиславович. – Петр Сергеевич всех в цехе называл по имени-отчеству, даже восемнадцатилетнего лоботряса Серегу Жилина. – Гордей Филиппович, ты ему не звонил вчера? – обратился он к Кроткому.

– Да совсем зашился, некогда мне вчера было.

– Эх, не того мы… В общем, так. Сократили тебя, Максим Станиславович.

Макс не знал, чего они от него ожидали, но челюсти у них отвисли, когда он молча развернулся и вышел из кабинета.

Бабурин собирал вещи в пакеты, найденные тут же, в раздевалке. Гордей Кроткий стоял в проеме двери, скрестив руки на груди.

– Что смотришь? Чтоб лишнего не прихватил? – Макс считал, что в его сокращении есть вина Гордея Филипповича. Небольшая, но есть.

– А ты думал, что я напишу на сокращение Ивана Михайловича или Сережку? – спросил Кроткий, будто прочитав мысли Максима.

– Да ты бы и Михалыча уволил! В следующее сокращение кого ты выберешь: Михалыча или Сережку? Можешь не отвечать. Михалыч свое отслужил, а Серега молод, полон сил. Так?

– Так. – Гордей улыбнулся.

– Да ни хера не так! Ты уволишь Михалыча, потому что ты гребаный жополиз. А у Сережки как раз есть папа, которого ты очень ценишь. Только вот он тебя не хочет замечать. Кто он? Зам генерального. А ты уволь его бездельника-сына, и он сразу обратит на тебя свое драгоценное внимание.

– А ты чего от меня ждал?! Два дня тебя на работе нет! Этот, как ты говоришь, бездельник хотя бы на работу выходит.

– Я у тебя отпрашивался, – сквозь зубы проговорил Максим.

– Нам такие не нужны. Отгулы у него! Да я в отпуск два года не ходил!

– Да ты на работе как в отпуске. Ты хотя бы для вида робу свою джинсовую надень. Чтоб хоть видимость создать, что ты работаешь.

– Я – инженер, – с вызовом произнес Гордей.

– Закон Кирхгофа хоть помнишь, инженер? – Макс взял пакеты и прошел мимо Гордея Филипповича.

Из кабинета вышел Петр Сергеевич и подошел к Гордею.

– Ну что, Кроткий, помнишь закон Кирхгофа?

– Ну…

– Ладно, проверим. – Петр Сергеевич посмотрел вслед Максиму. – Нехорошо получилось.

Завершив все канцелярские дела, Макс вышел на площадь у административного корпуса. На часах над проходной было 14.23. Автобусы забирали рабочих в 17.30. Ждать столько времени не хотелось. Полчаса пешком до рабочего поселка – а там на маршрутке до Салимова минут сорок. Так вернее будет.

До поселка Макс дошел за двадцать минут. Людей на остановке не было. Маршрутка только уехала. Желтые «Газели» были единственным сообщением с городом, поэтому ходили они часто. Максим сел на серую скамейку. И вот тут он увидел этот журнал. Что это журнал, он понял потом. Сначала подумал, что это книга, большая, как Толковый словарь, но потом взял в руки и прочитал на обложке: «Работа и зарплата в Москве».

Он пролистал журнал-книгу. Сотни, тысячи вакансий. Книга как нельзя кстати. Пусть в Москве, пусть полторы тысячи километров от дома. Зарплаты радовали глаз. Для человека, получавшего четыре тысячи рублей, цифры, написанные под каждой вакансией, были обещанием лучшей жизни. К сожалению, этот же человек настолько привыкает к маленькой зарплате, что не хочет ничего менять в жизни. Мол, и у нас скоро будет как в Москве. По этой причине журнал и оказался на остановке. Люди смотрят, удивляются и кладут его на место.

Подошла маршрутка. Максим встал и пошел к открывшейся двери. Журнал положил в один из пакетов. Он не собирался ждать до тех пор, когда столичное благополучие постучится к нему в дверь. Решил не спеша просмотреть журнал дома и выбрать работу по вкусу. Но это оказалось не так-то просто.