Лекарство от любви – любовь - Ольга Егорова

Мысль о том, что она снова окажется способной испытать то самое чувство, которое много лет подряд она проклинала, казалась ей абсурдной. Ведь она знала, что плата за любовь может оказаться слишком высокой. Непомерно высокой. Она, любовь, того не стоит.

Не стоит…

Но почему-то она обрадовалась, что Герман снова позвонил. И даже сказала ему об этом. Правда, все тем же ровным голосом и официальным тоном:

– Я рада, что ты позвонил.

Получилось как-то странно. Формально, несмотря на то что говорила она искренне. Подумает еще…

«Пусть думает что хочет!» – оборвала она себя и добавила, немного смягчив интонации:

– Очень рада.

– Замечательно. Значит, я не зря позвонил. Послушай, ты не будешь против, если наша встреча состоится не у тебя в кабинете, а в менее официальной обстановке? К примеру, в ресторане. Я знаю один абсолютно замечательный ресторан…

Он так и сказал – «абсолютно замечательный». И это заставило ее улыбнуться.

– Нет, я совсем не против. Если хочешь, можешь заехать за мной на работу. Я сегодня как раз без машины.

– Вот и хорошо. – В телефонной трубке она ясно услышала вздох облегчения. Он вздохнул совсем по-мальчишески. Как будто и правда этот тридцатилетний мужчина впервые в жизни назначал свидание женщине.

Кристина снова улыбнулась и повесила трубку. Подойдя к окну, она раздвинула жалюзи и зажмурилась от ослепившего ее света вечернего солнца. Странно, но почему-то сейчас ей не хотелось быть стервой.

Верилось в это с трудом. Воспоминания снова накатили тяжелой и мутной волной. Она едва не захлебнулась в этой горькой мути, полностью утратив на какое-то время чувство реальности. И вдруг почувствовала, что ей страшно.

«Напрасно, напрасно я все это затеяла!» – мысленно простонала она. Достав из сумки зеркальце, придирчиво оглядела себя. Все та же девочка-мальчик с круглыми карими глазами и жестким ежиком волос. Упрямая, дерзкая. Только вот взгляд – как у побитой собаки. Стоит ли снова испытывать судьбу?

«Брось, – шепнул внутренний голос. – Не нужно ко всему так серьезно относиться. Пора бы уже перестать бояться мужчин. Давно пора. Ведь они не все такие. Не все – такие, как он…»

Кто знает, отмахнулась Кристина. Ведь О НЕМ она тоже не могла такого подумать. А оказалось…

Она уже потянулась к телефону, чтобы позвонить Герману и отменить свидание. Пускай, черт возьми, примет ее за сумасбродную истеричку. Пусть думает что хочет. У нее просто нет сил преодолеть в себе этот страх. Забыть, отбросить в сторону, как ненужный хлам, свое прошлое. Может быть, кому-то это удается. Многим удается – Кристина знала это по собственному опыту практикующего психолога. Она всегда находила нужные слова для того, чтобы убедить человека: прошлое – это всего лишь прошлое. Оно уже было, а значит, теперь его нет. Но есть другая, новая жизнь, которая может сложиться так, как человек сам того захочет. Что все от него, от человека, зависит…

Почти всегда ей это удавалось. Люди верили ей и начинали потихоньку свою новую жизнь. Делали первые робкие шаги, а потом начинали ступать все увереннее. Кристина радовалась. Она радовалась за каждого, кому ей удавалось помочь. И никто из них, благодарных ее пациентов, понятия не имел о том, что сама она вот уже десять лет не может набраться смелости и шагнуть из прошлого в настоящее. Если бы кто-то узнал – наверное, не поверил бы.

Но в тот момент, когда Кристина уже почти коснулась трубки, телефон зазвонил сам. Она даже вздрогнула от неожиданности, ощутив какой-то мистический страх. «Не нужно было в юности так увлекаться Стивеном Кингом», – усмехнулась она и спокойным голосом произнесла дежурную фразу:

– Я слушаю, Алина.

– К вам посетительница.

– Время для посещений закончено. У меня есть расписание приема, – проговорила она с некоторым раздражением. – Ты ведь знаешь, что я принимаю только в установленные часы по записи.

– Но она по личному вопросу, – робко пробормотала секретарша.

– Кто такая?

Кристина немного удивилась. Подруг у нее не было, не то что близких, вообще никаких. Никто из знакомых не стал бы звонить на работу и пытаться устроить встречу через секретаря.

– Антонова ее фамилия, – после недолгой паузы назвала секретарша.

Кристина покосилась на часы. Совсем скоро приедет Герман. Нет, никакие посетители сегодня в ее планы уже не входят. Даже если по личным вопросам… Тем более фамилия ей ни о чем не говорила. Наверняка какая-нибудь настойчивая дамочка придумала таким образом устроить себе консультацию вне очереди, решив, что ей необходима экстренная психологическая помощь.

– Перенеси на завтра. Я не могу сейчас никого принять. Скажи, что меня нет… Если что, в нашей службе существует телефон доверия. Есть дежурные специалисты, которые принимают по экстренным вопросам круглосуточно… Ты ведь все это знаешь, Алина! Ну почему, скажи, я должна тебе все это говорить?

– Хорошо, Кристина Анатольевна. – Секретарша отключилась.

– Антонова, – вслух проговорила Кристина, попытавшись вспомнить, не было ли у кого-то из ее постоянных клиенток такой фамилии. Нет, не было. Хотя разве всех их упомнишь?

Отмахнувшись от мыслей о работе, она снова посмотрела на часы и достала из сумочки пудреницу. Появившаяся в офисе посетительница оказалась кстати – телефонный звонок отвлек Кристину от тяжелых раздумий. Чувство неуверенности и страха исчезло, словно его и не было вовсе. «Все к лучшему», – мысленно проговорила она и прикоснулась к лицу кисточкой. Едва заметная сеточка морщин вокруг глаз к вечеру всегда проступала наиболее отчетливо. Но пудра была замечательной, очень высокого качества. Один взмах кисти – и морщинок как не бывало, а цвет лица идеальный и ровный.

Снова зазвонил телефон. Кристина мысленно выругалась, чувствуя, что сейчас последует продолжение истории с посетительницей.

И она не ошиблась.

– Кристина Анатольевна, эта девушка говорит, что ей необходимо вас увидеть. Что ее фамилия Антонова, Варвара Антонова, и вы ее знаете… Вернее…

– Я тебе уже все сказала, Алина! – почти прокричала в трубку Кристина. Вообще-то подобный стиль общения с подчиненными был ей чужд. Срывалась она крайне редко, объективной была всегда, а свое плохое настроение воспринимала исключительно личной, никого не касающейся, проблемой.

Она швырнула трубку на аппарат и снова раскрыла зеркальце.

«Варвара Антонова». Навязчивый рефрен не отпускал. Настойчиво теребил память, пытаясь достать, дотянуться до самых потайных ее уголков.

«Варвара. Имя-то какое редкое. Антонова. Антонова Варя. Варя. Варька…»