Шляхтич Завальня, или Беларусь в фантастичных повествованиях - Ян Барщевский

Зимой пану З. пришло на ум попытать счастья на том озере, и вот приказал он позвать старейшего рыбака и говорит ему:

— Соберёшь утром людей, везите невод на глухое озеро и закидывайте поглубже. Там с незапамятных времён не ловили, потому должно быть изобилие разной рыбы.

— Нельзя, — отвечал рыбак. — Хоть я никогда и не закидывал там сети, но слыхал, что во многих местах на дне лежат коряги, так можно запросто испортить весь невод.

— Откуда там коряги, коли на том озере никогда не рос лес? Не верь в эти бредни, утром непременно закинешь невод.

— Тогда прикажи, пан, наперёд позвать попа, — говорит рыбак, — чтоб освятил невод и озеро, ибо всем известно, что там уже давно завелись злые духи.

— Да нешто ты их когда-нибудь там видел, что плетёшь невесть что?

— Спроси, пан, тамошних жителей, каждый ведает, какие там бывают чудеса ночной порою — страшидлы снуют по берегу, из-под воды слышатся стоны и смех чертей, после захода солнца оттуда самый смелый человек убежит.

— И слушать не хочу ваши дурацкие суеверия. Утром чтобы непременно ловили там рыбу.

— Не освятивши воду? — спрашивает рыбак.

— Нет в том нужды.

Перепуганный рыбак почесал в затылке и медленно пошёл в деревню. Объявляет своим товарищам панскую волю; собравшись в круг, допоздна говорили про это, боясь, как бы не приключилось какого несчастья. Но раз приказано, надо исполнять.

На другой день приехали рыбаки на Глухое озеро и вышли с неводом на самую серёдку. Вокруг тёмный лес, густые ели и сосны гнулись под тяжестью снега, казалось, будто белые каменные стены окружают это место. Тут ветер летом никогда не колебал вод, а в зимнюю пору не кружил снег. День был хмурый, вокруг стояла тишина, рыбаки сняли шапки, прочли молитву, выбрали место, где пробивать полынью, и начали работать.

Расчистили прорубь и стали уже тянуть невод, как вдруг подо льдом послышались шуршание, шипение и какой-то дикий писк, будто там тысячи гадов грызлись между собой. Охватила рыбаков тревога, задрожали от страха, однако, ободрённые своей многочисленностью, не выпустили из рук невода, тянут, придавая друг другу отваги. Думают, что, может, попалась им куча вьюнов. А как вытащили из воды весь невод, страшно вспомнить! Полны сети маленьких дьяволят. Что за жуткие чудища были среди них! Были там похожие на раков, покрытых чёрной шерстью, иные — как пауки размером с кота, другие страшидлы вроде щенков с длиннющими ногами. Невозможно описать вид всех этих чудищ. Крысы, ящерки, нетопыри, кроты ползали по льду, корчились на снегу с ужасным визжанием, шипением и писком. Поняли рыбаки, что нарвались на гнездо чертей. Не в силах глядеть на эти ужасы, бросили они невод, а сами сбежали с озера.

— А осташи ловили когда-нибудь в этом озере?

— И предки не помнили, чтобы кто-нибудь ловил там рыбу.

— Тогда кто ж поселил туда злых духов?

— Пан знает органиста из Россон? Добрый и разумный человек, он часто рассказывает нам дивные вещи из святых книг, как Бог сотворил когда-то этот мир. Однажды был ярмарочный день, пригласил он нас к себе, сел с нами за стол. Выпили мы по рюмке водки, и в разговоре о том, о сём сказал он нам слова, исполненные правды, и я их не забуду. Сказал он так: «Велик грех Адама, что послушал он Еву, отведал яблоко с запретного древа. За это Бог проклял землю. Но ещё больше грех Каина, что убил брата своего». О! Как много развелось каинов, которые убивают своих братьев. В тех диких лесах у Глухого озера было много злодеев. Их туда собрал пан с разных концов света. Говорят, что были там люди из таких краёв, где будто бы ездят не на конях, а на собаках, и не было у них в сердце ни веры, ни Бога, ни любви к ближнему. Долго скрывались они возле этого озера, потому дьяволы и поселились там.

— Но и пан З. был человек негодный, натворил, сумасброд, бед из-за своей глупости. Однако паны крепко ответят перед Богом, ибо не имеют веры; надо было попросить попа освятить невод и воду в озере, и не было б того страха, и труды не оказались бы напрасными.

— Учат нас священники и добрые люди, но их слова — как об стенку горох, потому-то Бог и не благословляет, и времена всё горше.

— А в нашем озере Нещерде, — сказал я, прерывая его речи, — плодятся ли злые духи? Не попадался ли тебе в сети какой-нибудь из них?

— Что ты, панич, говоришь? Упаси нас Бог от этого. Я всегда, выходя из дому и перед тем, как начать работу, крещусь и читаю молитву, так нас учили наши паны иезуиты. А к тому ж на нашем озере, хоть кое-где осташи и ловили, и с помощью злого духа немало рыбы извели, но всё ж чёрт не может здесь хозяйничать, ибо на берегах Нещерды стоит несколько церквей. Весеннею порой на восходе солнца в тихую погоду не раз доводилось мне закидывать сети, так видел, как церкви и кресты повсюду отражаются в воде; а когда в праздничные дни зазвонят на обедню, так звон колоколов слышен по всему озеру, люди, что плывут в челнах, крестятся и читают молитвы. У нас ещё, слава Богу, почитают святую веру, а чёрт от креста и молитвы убегает.

— Это правда, — сказал дядя. — Крестьяне вашей волости очень отличаются от прочих.[145] Я не раз, едучи в Полоцк, останавливал лошадей и слушал, как женщины и мужики, работая в поле, пели песню:

О! Спасiцелю наш Пане,Едынэ сэрца кохане,Ручкi, очкi ў небо ўзносiм,Одпушчэня грахоў просiм.[146]

Такое усердие растрогает человека до слёз; но ах! долго ли это продлится? Зло расползается всё шире, и люди, которые знают, что делается на свете, не ждут добра.

Роцька вздохнул, глянул в окно, взял шапку и мешок, в котором принёс рыбу.

— Спешишь домой, но ещё ж не поздно, — сказал Завáльня.

— Поставлены у меня сети и шнуры, надо посмотреть, может, Пан Бог что и послал — вечер уже близко.

— Если что поймаешь — принеси мне ещё рыбы. Живу у дороги, люди, слава Богу, ко мне заезжают.

— Коли только Бог благословит мой труд, не забуду про пана.

Промолвив это, он поклонился и пошёл.

— Люблю этого рыбака, — сказал дядя, — почтительный и работящий. Стоит лишь побывать на его острове и оглядеться, сразу видать, что живёт там человек хозяйственный и усердный. Его домик, хоть и не очень просторный, да и крыт соломой, стоит на горе в красивом месте, рядом маленький фруктовый сад, есть свои яблони и вишни. Вокруг жилища повсюду порядок и чистота. Есть у него несколько лошадей, коров и овец. Поле удобрено, будто сад, на лугах сочная трава. А неподалёку густая берёзовая роща. Летней порою в тихую погоду я несколько раз плавал на лодке к нему на остров. Он был рад, жена его, очень гостеприимная женщина, потчевала меня, поставила на стол превосходных лещей, в тот же день пойманных и вкусно приготовленных.

— Счастливый человек. У него там ещё золотой век не минул. Ни с кем не делит поле, волки и медведи не нападают на скот.

— Лишь то плохо, что в назначенные дни должен отбывать панщину, посылать работника в челне и переправлять лошадей через озеро, больше, чем за четверть версты.

Кузнечиха Авгинья

Пока мы беседовали, в комнату вошла панна Малгожата,[147] что была за хозяйку у моего дяди.

— Ах, ах! — заахала она, — что деется на свете!

Дядя глянул на неё с удивлением:

— В чём дело? Что там случилось?

— Пришла жена кузнеца Авгинья; какие она чудеса рассказала, вспомнишь, так страх берёт.

— Проси её сюда, пускай и нам расскажет, интересно послушать, что там за чудеса на свете.

Заходит Авгинья. Была эта женщина с живым характером, словоохотливая и кума всей околицы.

— Про какие ты там чудеса рассказывала панне Малгожате, что она пришла к нам сюда со стонами да с тревогой на лице?

— Ах, паночек! Ещё какие чудеса, страх вспомнить. Сегодня только лишь приготовила я обед и закрыла печь, как заходит в хату убогий старичок, седой, как лунь. Сел на лавку, прочёл молитву. Поставила ему на стол миску капусты. Когда отобедал, спрашиваю:

— Из каких краёв привёл Пан Бог старинушку?

— Из далёких, — отвечает.

— А что слыхать на свете?

— Новости очень плохие, — говорит. — У одного богатого человека случилось чудо неслыханное. Сын его едва родился, сразу сел и закричал громким голосом: «Дайте мне есть!» Перепугались все, однако ж отрезали ему половину хлеба, а он тотчас проглотил его, вскочил с места и кинулся к двери. Там стояла кадка, полная воды. Он запрыгнул в неё и нырнул. Все кинулись спасать, а вытащили оттуда рыбину. Положили её на стол и долго разглядывали в задумчивости. Сбегали за попом. Тот сразу приехал и лишь только перекрестил эту рыбину, как она вновь превратилась в младенца. Окрестил его поп. Сын растёт, но всегда холодный, будто рыба. Старые люди говорят, что когда он просил есть, то не хлеб ему надо было давать, а камень, ибо теперь будет неурожай и голод. И плохо, коли он вырастет холодный, как рыба, а сохрани Бог, если ещё умным станет, много бед натворит.