Равен - Лиа Фэ

руки стали липкими, а он целовал их и слизывал сладость. А потом проделал тоже самое с моими губами. Мы обнимались до самого захода солнца.

— Эй, ты чего тут одна? — из-за спины послышался голос лучшей подруги. Я замерла, словно фарфоровая кукла, и поняла, что плачу. И когда я успела начать плакать?

Наскоро вытерев слёзы, я обернулась и посмотрела на Милу. Сияющая улыбка вмиг сползла с её лица. Секунда. И девушка уже стояла рядом.

— Что случилось?

— Ничего. Возвращайся на праздник, я скоро приду.

— Лина?

— Я ж говорю, что ничего, — я не испорчу им всё веселье.

Но, кажется, было поздно.

— Я тебе не верю, — продекларировала блондинка, усаживаясь на скамью. — И я никуда не уйду, пока ты не расскажешь, что произошло.

Я отвернулась. Хочет посидеть, пусть сидит.

Я сама не понимала, почему не могу просто обо всё рассказать ей. Это же Мила! Она когда не осудит и не обидит, всегда поддержит. Так почему мне так сложно? Может потому, что я завидовала её счастью? Её парень был воплощением мечты любой девушки, а я… а я… Великие силы, нет, я думаю об ужасных вещах. Мила заслуживает Алека больше всего на свете. И я не могу злиться на неё за это. Она не виновата в том, что сделал Никита, виноват он и больше никто.

— Я могу сидеть тут весь вечер, ты же знаешь, какая я упрямая, — продолжала подначивать девушка.

И тут я не выдержала.

— Никита изменял мне.

Стоило словам слететь с губ, как Мила замерла. А затем вскочила на ноги и закричала:

— Что?!!

— Тише ты, — шикнула я.

— Когда? Почему? — громко зашептала она.

— Я узнала позавчера, когда ты уехала на свидание с Алеком. Увидела его с другой. Почему? Понятия не имею! Я не обменивалась с ним любезностями.

— Но, но… Что он сказал?

— Он сказал своей подружке, что я его старая знакомая.

— Вот же козлина, — бросила подруга.

Я уже видела, как её кулаки зачесались, а в голове начал вырисовываться план кровавой мести.

— Мила не надо, он того не стоит, — простонала я и поняла, как же жалобно сейчас звучит мой голос.

Мила подняла на меня глаза, в них мигом отразилось понимание. Кажется, она только сейчас заметила, в каком я состоянии.

— Почему ты сразу мне не сказала? — она больше не злилась, по крайней мере, я на это надеялась, на лице подруги было написано сочувствие.

— Я хотела, — честный ответ слетел с моих губ. — Но вечером ты уехала, а утром ушла до моего прихода. Мы встретились лишь после обеда, но тогда ты была так счастлива. Я просто не хотела всё портить своими слезами.

— Великие силы, — простонала она — ты слушала мои счастливые излияния, в то время как у самой случилось такое?!

Я виновато опустила взгляд в землю.

— А я даже и не заметила ничего! Вот тебе и лучшая подруга, — теперь, казалось, Мила была готова расплакаться.

— Ты не виновата, — постаралась успокоить её я.

— Просто мне обидно. Ты ничего не рассказала в прошлом году, когда Никита передумал приезжать на конкурс. И ничего не сказала сейчас. Почему ты носишь всё в себе? Это неправильно.

Я плюхнулась на скамейку.

— Знаю. Но я уже сказала, что не хотела портить тебе настроение. Сама подумай, ты бы на моём месте поступила также.

Мила замешкалась.

— Н-наверное ты права, — лишь вздохнула она, усаживаясь рядом.

— К тому же… — начала я, но вдруг услышала шаги, потом резко вскочила на ноги и отвернулась, пряча слёзы и делая вид, что безмерно увлечена утками.

— Так вот вы где, — с дорожки послышался дружелюбный голос Алека, но он был не один. Это было понятно по шуму гравия. Человек было двое или трое.

Я поспешно взглянула на Милу, та настороженно встретилась со мной взглядом.

— Всё в порядке, это всего лишь Алек и Феликс.

Я облегченно вздохнула, радуясь тому, что с Антверленом младшим не прибыла именинница.

— Что значит всего лишь… — начал Феликс, но осёкся, стоило мне обернуться. Его глаза зло сверкнули, а голос зазвучал на несколько тонов ниже. — Что с тобой?

Я молчала.

— Мила? — настороженно спросил Алек, переведя взгляд на свою девушку.

— Со мной всё хорошо, — собравшись с силами, улыбнулась я. — Возвращайтесь на вечеринку, мы скоро подойдём.

— Лина, я вижу, что что-то стряслось.

— Ничего серьёзного. Я просто поругалась с другом, но это совсем не важно, — как можно невиннее продолжала я.

Однако все мои старания обернулись прахом, стоило Миле раздраженно фыркнуть.

— Что? — нахмурился Феликс.

— Ниче…

— Лина, хватит, — перебила подруга. — Ты и им хочешь подсунуть сладкую ложь? Парни ведь тоже твои друзья. Я понимаю, ты не хочешь расстраивать Ингу, но им же можно сказать.

— Я не хочу грузить их своими проблемами.

— Лина, нам на тебя не плевать. Мы хотим помочь, — решительно заявил Алек.

В ответ я лишь отвернулась, надеясь, что все трое уйдут.

— Никита ей изменил, и не один раз, — выдала блондинка.

— Мила! — раздраженно крикнула я.

— Где этот урод? — прорычал Феликс.

— Куда ехать? — добавил Алек.

Вот этого я и боялась.

— Не нужно никуда ехать, — взмолилась я. — Просто возвращайтесь обратно к ребятам и продолжайте веселиться.

— То есть нам просто оставить то, что он тебя обидел?

— Да! Я вам очень благодарна, но это моё дело.

Обессилев от этого разговора, я уселась на скамью, и схватилась за голову руками.

— Хорошо, — сдался здоровяк. — Если ты хочешь, чтобы мы его не трогали — ладно. Будь по-твоему. Но не сиди тут одна, пошли с нами.

— Я догоню вас минут через десять. Если Инга, Кира или Глеб заметят, что я плакала, то начнутся вопросы.

— Тогда мы посидим с тобой, — вставила Мила.

Я уже собралась разразиться новой порцией возражений, как тут встрял Феликс.

— Эй, у меня есть другой план. Давайте вы двое — он указал рукой на сладкую парочку — пойдёте к остальным, а мы с тобой — он указал на меня — пойдём в особняк. Ты же ни разу еще здесь не была? Так вот, проведу тебе небольшую экскурсию, пока не успокоишься окончательно. Поверь, внутри есть на что посмотреть.

— Хороший план, но мы можем пойти с вами, — нахмурился Алек.

— Зачем? Вы оба уже бывали внутри не раз, да и должен же кто-то успокоить именинницу. А то заметит пропажу пары гостей и разведёт панику.

— Феликс прав, — заметила Мила.

Все трое уставились на меня, в ожидании ответа. С одной стороны, я могла остаться тут и продолжить страдать в одиночестве. А с другой,