Предатель. Больше не твоя (СИ) - Мэл Аелла

— Моя бабушка любит выращивать цветы и ухаживать за ними. Мне просто захотелось принести их сюда… Если вы против, я сейчас же уберу их.

— Не нужно. Цветы — это прекрасно, — он слегка улыбнулся уголками губ и скрылся в своём кабинете.

Он был странным. В то время как Сабир Ахматович общался со всеми и шутил, Эмиль Муратович держался более официально, хотя и с улыбкой. Я ни разу не видела, чтобы сотрудники позволяли себе шутить в его присутствии, как с Сабиром.

Неделя прошла спокойно. Я постепенно привыкала к работе, но одно никак не давалось — привыкнуть к взгляду Эмиля Муратовича. Когда я смотрела в его глаза, чёрный омут словно затягивал, и было трудно отвести взгляд. А то, как он смотрел… Казалось, будто он что-то говорил, но, возможно, это были лишь мои фантазии.

— Поехали, — бросил Эмиль Муратович, выходя из кабинета и глядя в телефон.

Я быстро схватила вещи и последовала за ним к лифту. Он хотел осмотреть место проведения предстоящего мероприятия, чтобы быть готовым ко всему. Это было новое место, и наша компания впервые собиралась устроить там праздник.

В лифте он всё ещё был погружён в свой телефон, спокойно листая что-то на экране. Я стояла за его спиной, стараясь не думать о том, что впереди ещё несколько этажей спуска. Но в этот момент свет мигнул, и всё погрузилось во тьму. Лифт с металлическим скрежетом замер.

— Нет… — прошептала я, вцепившись в поручень так сильно, что пальцы побелели.

Паника накатила волной, забирая с собой способность дышать. Голова закружилась, перед глазами заплясали чёрные точки. Клаустрофобия, мой самый страшный кошмар, накрыла с головой. Я знала, что это случится, но никак не могла с этим справиться.

— Откройте! — голос дрожал, срываясь на шёпот. — Пожалуйста, откройте!

Сильные руки схватили меня за плечи, встряхнули.

— Диана! Диана, смотри на меня! — голос Эмиля Муратовича пробивался сквозь туман паники.

Я вцепилась в его руки, как в спасательный круг. Казалось, стены сжимаются, воздух исчезает, а пространство вокруг уменьшается с каждой секундой.

— Чёрт возьми! — выругался он. — Дыши, Диана! Слышишь меня? Дыши!

Но я не могла. Воздух словно закончился, лёгкие горели. И вдруг его губы оказались на моих. Это было неожиданно, но… помогло. Как будто кто-то открыл окно в душном помещении. Я почувствовала, как воздух возвращается, как страх отступает.

Не понимая, что делаю, я ответила на поцелуй, и паника отступила. Страх растворился, оставив только ощущение безопасности.

— Диана? Ты меня слышишь? — его голос был низким, полным тревоги.

— Да… — выдавила я, всё ещё вцепившись в его костюм.

Он прижал меня к себе, и я почувствовала, как колотится его сердце.

— Потерпи, сейчас всё исправят, — прошептал он, поглаживая меня по спине. — Закрой глаза и представь, что ты дома. Рядом бабушка, она слушает твой рассказ о прошедшем дне. Алина пришла в гости, вы пьёте чай с пирогами…

Его тихий голос, словно заклинание, помогал мне вернуться к реальности. Я закрыла глаза и представила всё, о чём он говорил. И действительно стало спокойнее.

А потом включился свет, и лифт продолжил свой путь. Я не верила своим глазам, продолжая прижиматься к Эмилю Муратовичу.

— Вот видишь, всё уже хорошо, — его голос звучит спокойно, почти нежно.

— Господи, простите, — я отскакиваю от него, но некуда бежать — за спиной только холодный металл поручня.

Воспоминания о поцелуе накатывают волной. Глаза расширяются от осознания произошедшего, руки инстинктивно прикрывают рот. Бабушка, что же теперь будет… Он же… А я… Как же так вышло?

— Простите, — едва слышно шепчу я и выскакиваю из лифта, не разбирая дороги.

Глава 23

Свежий воздух улицы немного отрезвляет. Прислоняюсь к стене, делаю глубокие вдохи, пытаясь собраться с мыслями. Понимаю — он просто пытался помочь, но… Но это был мой первый поцелуй! Первый, и такой… неожиданный.

— Всё хорошо? — его голос раздаётся совсем рядом, заставляя меня вздрогнуть.

— Да, да, — киваю, не решаясь поднять глаза. Стыд обжигает щёки. Как мне смотреть ему в глаза после того, что произошло? И этот поцелуй… Я отвечала на него, словно потеряв рассудок.

— Тогда поехали? Или тебе нужно ещё немного времени?

— Нет, поехали, — шепчу едва слышно и, едва держась на подгибающихся ногах, направляюсь к машине.

Дорога проходит в напряжённом молчании. Я чувствую на себе его взгляды время от времени. С каждой минутой становится всё неуютнее. Хочется попросить остановить машину и выйти, убежать от этой неловкости, от этих мыслей, от осознания того, что мой начальник только что поцеловал меня.

Но я не могу так поступить. Я на работе. Он мой начальник. Который только что… Который поцеловал меня.

Вскоре мы подъезжаем к назначенному месту. Я молча следую за Эмилем Муратовичем внутрь, пока он беседует с администратором здания.

Помещение впечатляет — просторное, светлое, с отличной планировкой. Здесь легко можно разместить и столы для гостей, и организовать танцевальную зону. Я отправляюсь исследовать пространство для персонала — замечаю несколько свободных комнат, которые можно использовать.

— Вот ты где, — голос начальника застает меня врасплох. Он находит меня в комнате, заваленной старым инвентарем. — Что скажешь?

— Я бы освободила и эту комнату, — предлагаю, оглядывая захламленное пространство. — У нас много сотрудников, им будет тесно в двух помещениях. А дальше есть большая комната — там можно организовать детскую зону. Я заметила, что многие приходят с детьми, а малышам скучно среди взрослых.

— Для этого придется нанять специальный персонал для присмотра за детьми, — задумчиво отвечает он.

— Можем поискать среди своих…

— Нет. У каждого свои обязанности. Но я обдумаю твою идею. Возможно, ты права, и нам действительно стоит этим заняться. Ладно, поехали. Всё, что нужно, я увидел.

— Хорошо, — соглашаюсь и делаю шаг вперед, но тут же замираю — прямо над головой нависает какая-то длинная палка, готовая упасть.

— Осторожно! — сильная рука хватает меня за запястье, резко притягивая к себе. Палка с грохотом падает на пол.

Мы оказываемся слишком близко друг к другу. Его правая рука все еще держит мою, а я чувствую, как бешено колотится его сердце под моей ладонью. Время словно замедляется.

— Ты цела? — его дыхание щекочет ухо.

Я не могу ответить — слова застряли в горле. Мы стоим так близко, что я чувствую тепло его тела, слышу каждый удар сердца, который, кажется, отдается в моих венах.

— Да, спасибо, — делаю шаг назад и тут же спотыкаюсь о свёрнутый ковёр, лежащий на полу.

— Кажется, сегодня ты не можешь позаботиться о себе, — тихий смешок раздаётся над моим ухом, и я снова оказываюсь прижатой к его груди.

— Простите, — шепчу, опуская голову. Щеки пылают от смущения.

— А если не прощаю? — его голос становится ещё тише, почти шёпотом. — Что тогда, Диана?

— Я не хотела доставлять вам неудобства, — бормочу, уткнувшись в его грудь. Отступить назад невозможно — мешает ковёр, а вперёд не пускает он сам.

— Кажется, мне начинают нравиться эти неудобства, — его слова заставляют меня замереть. Все мысли разбегаются, язык словно прилипает к нёбу.

— Идём, необычная девочка, — произносит он, внезапно обхватив меня за талию.

Поднимает над полом, словно я ничего не вешу, и несёт к выходу. Только когда мои ноги снова касаются пола, я отскакиваю на пару шагов назад, торопливо поправляя задравшуюся кофту. Поднять глаза и встретиться с ним взглядом не хватает смелости.

Он лишь хмыкает и идёт вперёд. Я догоняю его только на улице, когда наконец удаётся привести в порядок бешено колотящееся сердце. Вроде бы получилось успокоиться, но стоило увидеть его спину, как пульс снова участился.

Ещё вчера ничего подобного не было. Всего один поцелуй — и мир перевернулся с ног на голову. Теперь каждое его прикосновение, каждый взгляд заставляет меня краснеть и терять дар речи. Что происходит с моим организмом? Как вернуть всё обратно?