Гел-Мэлси в Сингапуре - Ирина Медведева

Но время шло, и равновесие моей души нарушилось. Любовь к сводной сестре стала настолько сильной, что я не хотел делить её ни с кем, ни с одним мужчиной в мире. Изабелла была прекрасным цветком, созданным для любви, но я в своём слепом эгоизме никому не позволял приближаться к ней.

В какой-то момент я заметил, что сестра изменилась. Её улыбка стала более мягкой, она вся светилась счастьем и покоем. Ужасные подозрения доводили меня до безумия, и я нанял частного детектива, чтобы следить за ней. Подозрения подтвердились, и то, что я узнал, было самым худшим из всего, что я мог предположить. Сестра связалась с нашим заклятым врагом, американцем Гарри Буном, который работал на "Общество Девяти Драконов". Думаю, что вы помните операцию, которую я провёл, чтобы покончить с ними.

Чёрный Дракон медленно облизнул губы, словно чувствуя на них возбуждающий солоноватый привкус крови, и слегка наклонил голову. Он погрузился в воспоминания о самой жестокой за время его правления расправе с конкурентами.

— Да, ты был великолепен, — сказал он и улыбнулся, слегка растянув уголки рта. — Теперь я понимаю, что у тогда у тебя были еще и личные мотивы.

— Благодарю вас, босс, — бесстрастно произнёс Третий Глаз. — С вашего позволения я продолжу.

Я не хотел расстраивать сестру и решил сообщить ей о смерти её возлюбленного в наиболее мягкой форме. Для этого я выбрал место, не только любимое ею, но и напоминающее о извечной борьбе за выживание между сильным и слабым, между охотником и жертвой. Я пригласил сестру в зоопарк. Там, прогуливаясь мимо прудов с чёрными лебедями и клеток с хорьками и енотами, я говорил о прекрасном и справедливом устройстве мира животных, в котором более сильный без сомнений и сожалений пожирает более слабого с тем, чтобы в свою очередь послужить пищей другому. Это обеспечивает процесс эволюции и позволяет видам выживать и совершенствоваться.

Изабелла слушала меня с интересом, и я, вдохновлённый её вниманием, решил, что пришла пора перейти к главному. Мы как раз подошли к водоёму с крокодилами, и я подумал, что это место идеально подходит для того, чтобы поведать о бесславном конце Гарри Буна.

Не вдаваясь в подробности, я как мог более деликатно сказал, что американца растворили в серной кислоте, предварительно вырвав ему ноздри и отрезав уши.

Бурная реакция сестры меня напугала. Она билась в истерике и кричала почти так же громко, как Гарри Бун, когда ему отрезали уши. Я, как мог, старался её утешить, снова напомнив об эволюции и пищевых цепочках, но Изабелла вырвалась из моих рук и прижалась к ограждению крокодилового пруда.

— Я ненавижу тебя, — крикнула она. — И если слабые должны служить пищей другим, я лучше стану пищей, чем буду жить рядом с тобой.

С грацией лани она перемахнула через ограду и бросилась в пасть ближайшего крокодила. Я не успел шевельнуться, как ужасные челюсти схватили Изабеллу поперёк туловища, хвост рептилии ударил по воде, взметнув фонтан брызг, и через минуту всё было кончено. Крокодил не оставил от неё даже клочка одежды.

Третий Глаз замолчал, погрузившись в воспоминания. Лицо Чёрного Дракона не отражало никаких чувств. Около минуты он молчал, отдавая дань трагизму воспоминаний главы информационной разведки.

Крысы и Вин Чун в вентиляционной шахте не были так спокойны. В глазах боевиков Чанга сверкала подозрительная влага. Более чувствительный барсук украдкой смахивал лапами слёзы с усов. Когда его сдавленные всхлипывания стали слишком громкими, Вивекасвати, который держался лучше всех, с напускной грубостью, но различимой дрожью в голосе напомнил о необходимости соблюдать тишину.

В кабинете Черного Дракона Третий Глаз вышел из транса, в который он ненадолго погрузился. Когда глава информационной разведки снова заговорил, его голос был таким же бесстрастным и спокойным, как всегда.

— Я выкупил у зоопарка крокодилицу, сожравшую мою сестру, и поселил в бассейне у дома. Я не испытывал к ней ненависти, не хотел мстить, потому что сестра сама выбрала свою судьбу, и рептилия была ни в чём не виновата. Я не мог похоронить останки сестры, был лишён возможности приходить на её могилу. Крокодилица стала последним убежищем несчастной Изабеллы, её храмом, живой оболочкой, заключающей в себе самое дорогое для меня существо. Я назвал её Изабеллой, и любовь к сестре перенёс на это животное. Мы подружились, и иногда мне казалось, что в немигающем взгляде новой Изабеллы проскальзывают нежность и веселье Изабеллы прежней.

Когда-то, ещё до знакомства со мной, сестра работала в баре. Она обожала смешивать коктейли и часто рассказывала мне все тонкости этого непростого дела. Два раза в год, в день рождения и в день смерти сестры я смешиваю для неё её любимые коктейли и пою ими Изабеллу. Для меня это как жертвоприношение, очистительный ритуал, успокаивающий мою душу и приближающий меня к погибшей сестре. Теперь вы видите, что в моём поведении нет ничего патологического или угрожающего безопасности нашей организации.

— Пожалуй, ты прав, — задумчиво произнес Чёрный Дракон. — Pазящий Меч, как всегда, занимается не тем, чем нужно. Так что произошло с нашими распространителями в Макао?

— В течение часа докладная записка об этом будет на вашем столе, — сказал Третий Глаз. — Но у меня есть другая важная информация, которую я хотел бы довести до вашего сведения.

— Что ещё за информация?

— Это касается начальника службы безопасности.

Лицо президента исказила судорога. Он затряс головой, и блики ламп образовали причудливый узор на его лысине.

— Только не это, — закричал Чёрный Дракон. — Я больше не могу выносить ваши дрязги. Меня уже почти свели с ума подробности вашей личной жизни.

— Здесь совсем другое дело, — спокойно возразил Третий Глаз. — Поведение Pазящего Меча действительно угрожает безопасности организации.

Чёрный Дракон обречённо откинулся в кресле.

— Говори, только покороче, — устало сказал он.

— Вы знаете, что у начальника службы безопасности есть загородное поместье. На территории этого поместья расположен небольшой храм со статуей Сандалового Будды. Почти каждый вечер начальник службы безопасности приходит к этой статуе, чтобы помолиться вслух и попросить у Будды поддержки и покровительства.

Чёрный Дракон начал проявлять признаки нетерпения.

— Ещё минута, и я тебя пристрелю собственными руками, — рявкнул он, кроша в пальцах сигару, которую собрался было закурить. — Какую угрозу безопасности организации ты видишь в том, что Pазящий Меч молится Будде?

— Беда не в том, что он молится Будде, а в том, что он разговаривает с ним вслух, рассказывая о своих тайных желаниях и планах. Pазящий Меч глуп и корыстен. Конечно, он проверяет каждый раз, нет ли в храме подслушивающих устройств, но если мне известно, чем он там занимается, об этом могут узнать и наши враги. Он может случайно проболтаться о том, что не предназначено для посторонних ушей.

— Всё, с меня хватит! — президент "Фруктов и Бриллиантов" швырнул ящик с сигарами в голову Третьего Глаза, который уклонился автоматическим движением мастера рукопашного боя. — Не желаю больше слушать этот бред. Твое счастье, что я должен сейчас уйти. И молись, чтобы Будда избавил меня от искушения скормить тебя и Pазящего Меча Изабелле, чтобы составить компанию твоей сестре.

Чёрный Дракон ударил кулаком по столу и выскочил из кабинета.

— Мы должны использовать привычку Pазящего Меча разговаривать со статуей Сандалового Будды, — прослушав кассету с записью разговора Черного Дракона с начальником службы безопасности, сказала Гел-Мэлси. — Вот только не знаю, как это сделать.

— Я пошлю своих крыс прослушивать храм, — отозвался Чанг. — Наверняка мы узнаем что-нибудь интересное.

— Этого недостаточно, — покачала головой Мэлси. — Надо придумать что-то ещё.

Вивекасвати, решив принять участие в разговоре, вылез из ванны и прошёлся по комнате, роняя капли воды на ковёр.

— Всё очень просто, — сказал он. — Если Pазящий Меч так мечтает получить совет от Сандалового Будды, Будда даст ему этот совет.

— Каким образом? — удивилась Гел-Мэлси.

— Интересно, почему я такой умный? — задал риторический вопрос Вивекасвати и посмотрелся в зеркало, умиляясь на своё отражение.

Мавр, не отличающийся терпимостью к пустой болтовне, спрыгнул с кровати и выразительно щёлкнул челюстями.

— Pазве можно быть таким нетерпеливым? — обиделась бандикота. — Сейчас я все объясню. Если статуя должна заговорить, она заговорит. Вин-Чун или Чанг пророют нору под статую, захватят с собой мегафон и в нужный момент дадут Pазящему Мечу тот совет, который нам выгоден.

— Ты гений! — завопила Гел-Мэлси и лизнула Вивекасвати в нос с такой страстью, что тот опрокинулся на спину.