Школа мечтателей - Элеонор Бирке

Харм уселся на краю кровати и зажал кольцо в кулаке. Ночная песнь соловья уносила мысли далеко за пределы Воллдрима. Пред Хармом всплывали иллюстрации гор, взметнувшихся над зелеными долинами, рек разрывающихся в дельты, песок лазурных океанов. Он видел это и еще столько… на картинах, на стенах, повсюду в Куполе Природы. Госпожа Пенелопа Хайвон сказала, что эти красоты существуют на самом деле. Они реальны и когда-нибудь Харм сможет увидеть их собственными глазами, если только захочет.

— Я хочу! Хочу! Я буду дураком, если не вернусь туда! Мама… Эх, мама…

Харм принял решение. Он встал, прибрал кровать и через окно выбрался во двор, набрал целое ведро картофеля и коротким ножом стал срезать кожицу с клубней. На улице не было ни души, даже коровы с курами все еще спали в своих сараях. В такой тишине песня соловья и звук бульканья воды, когда Харм кидал в огромную кастрюлю почищенные картофелины, слышались издалека.

— Должно хватить на весь день, — успокоил себя Харм, дочистив все до конца.

Он вымыл и залил картофель чистой водой, чтобы корнеплоды не потемнели, взял в руки веник и подмел крыльцо. В бочку для полива огорода запустил руки и плеснул дождевой водой себе в лицо, затем одел кольцо с летучей мышью на указательный палец. В этот момент песня соловья вдруг оборвалась. Малыш-вэйос застыл, будто его застукали за недозволенным занятием, лишь его зрачки запрыгали в поисках угрозы. Пугающую тишину прервал подсвистывающий тончайшей мелодией ветерок, и Харм облегченно выдохнул. Он подошел к воротам и поднял засов, аккуратно пихнул от себя дверцы. Жуткий скрип от не смазанных петель, как удар грома в кромешной тишине, прокатился по округе и эхом вернулся назад. Харм вжал голову в плечи и обернулся на окна, за которыми спала его семья. В этот момент соседский петух решил, что самое время просыпаться и закукарекал во всю прыть. Под звонкую песню горлопана, Харм двумя руками толкнул створки и помчал прочь, оставив ворота распахнутыми.

Город только начинал просыпаться, а до занятий в школе оставалось еще много времени. Харм достиг фруктового сада, забежал за угол и остановился отдышаться. Он выглянул — никого. Воодушевление и одновременно тревога надрывали молодое сердце. Харм не знал, правильно ли он поступает, удрав из дома, но возвращаться уже не собирался. Решив отдаться обстоятельствам, но надеясь на снисхождение, немного отдохнув от стремительного побега, он отправился гулять вдоль забора по направлению к центральной площади Воллдрима.

Деревья в саду, высаженные строгими линиями, прогибались от обилия плодов. Этот год, как и все предыдущие, за редкими исключениями, порадовал воллдримцев обилием яблок, груш, апельсинов и черешни. Здесь выращивали особый сорт черешни, дававший плоды трижды в год. Такое дерево быстро вырастало и уже на третий, после посадки, сезон начинало плодоносить. Правда, проживало оно недолго. Через 7-10 лет прекращалось цветение, и вскоре древо погибало. Сейчас черешня была в самом соку. Крупные, диаметров в два-три сантиметра, плоды разукрасили кроны деревьев, а редкие листочки едва просматривались на провисших ветках. Харм стал срывать фрукты и пробовать их. Теперь он хотел испытывать всё на себе! Оказалось пища может быть такой разной!

Нагулявшись и наевшись вдоволь, Харм уселся на скамейку, раскинув руки на спинку. Он закрыл глаза и наслаждался. Порывистый ветерок раннего осеннего утра, еще по-летнему теплый и нежный, шевелил грязные сосульки волос. Они терлись о деревянные перекладины, тихо шепча убаюкивающий мотив.

И вот Харм стоит в своем дворе. Перед ним вырисовывается неприятная картина: дырявая ограда с выломанными в нескольких местах планками, железные детали забора, покрытые ржавчиной и зеленый мох на гниющих досках. Казалось, прошло еще несколько лет с момента, когда он был здесь в последний раз. Обернувшись, он обнаружил, что вместо убогой кривой хижины стоит аккуратный дом с бирюзовой черепичной крышей. Резные оконные рамы в форме небольших колонн, пропорциональные окна с горшочками разноцветных бегоний в кашпо и легкие занавески в цвет черепицы, создали идеальную картинку дома, в котором Харму захотелось жить. Лишь он рассмотрел отдельные детали, изображение качнулось, как отраженное в воде, и стало скручиваться к центру в водоворот: бирюза занавесок потекла по стенам, крыша закруглилась и сползла к земле.

— Нет! — крикнул Харм и прищурился от внезапной вспышки света. Он потер глаза, пытаясь рассмотреть, что же произошло, но увидел лишь квадрат полуразрушенной ограды и траву, ровную, неестественно застывшую, словно деревянную. Само здание исчезло.

Вдруг над головой пронеслась птица. Она щебетала привычную песню. Харм узнал мотив и помчался за ней. Он подпрыгнул и, оттолкнувшись руками от старых ворот, взмыл ввысь и… поплыл по воздуху. Харм перебирал руками, ногами, пытаясь нагнать летуна, однако тот быстро удалялся. Юркий соловей уже превратился в далекую точку и почти исчез, но неожиданно застыл в воздухе, а потом, стремительно теряя высоту, словно камень, пролетел сотню метров и в последний момент, сделав мертвую петлю, залетел в дом. Харм приметил строение, в котором скрылась птаха, и вскоре спустился рядом на землю. Распахнутые окна первого этажа создавали сквозняк и потому шторки с одной стороны строения колыхались готовые улететь вовсе. Харм заглянул в одно из окон — никого, подошел к другому — тоже никого, около третьего он услышал тихий голос:

— Прилетел мой маленький. Как слетал? Успешно? — соловей добродушно щебетал что-то в ответ свое хозяйке, а та продолжала: — Ты пел свою лучшую песню? Расскажи, что было потом? — Озорник бойко вычирикивал последние новости. — А дальше? Что ты видел? — тут певец умолк. — Ах ты, проказник. Не удержался и прилетел рассказать о кольце? Шустрый ты мой… Думаешь, Харм решился?

Харма передернуло, и он открыл глаза.

— Второй раз уже. Теперь сны будут все время? Опять? Как раньше? — он осмотрелся, но улица все еще пустовала, хотя теперь уже доносились далекие звуки оживающего города.

Глава 5. Беккеты

Запах мятного чая и шершавый язык Фелисии, кошки, которая вдруг решила умыть свою хозяйку, пробудили Элфи от глубокого сна. Ее комната, в светлых пастельных тонах, на втором этаже их роскошного дома, вмещала: кровать, огромный шкаф в потолок с шестью дверцами и письменный стол у одного из окон. Семиметровая стена полок и сундуков на противоположной от спального места стороне именовалась «полосой развлечений». Книжки, куклы, настольные игры, конструкторы, наборы для творчества и многое-многое другое, чем обычно увлекаются дети в шестилетнем возрасте, размещалось здесь. Вокруг среднего окна устроилась небольшая оранжерея в горшочках, с самыми любимыми комнатными растениями Элфи. У третьего окна стоял мягкий табурет. Элфи любила сидеть на нем вечерами и наблюдать за звездами.