Вечный экзамен - Александр Гомельский

Думается, что игроки, тренеры, арбитры, чье мастерство, труд, творчество помогли нашему баскетболу подняться на сегодняшние вершины, достойны того, чтобы о них вспомнить. И хочется представить здесь тех, кто запомнился больше, кто, на мой взгляд, был ярче, незауряднее.

Один из таких игроков — Юрий Ушаков. Он начал учиться–баскетболу в Ташкенте у известного динамовского тренера Ольги Григорьевны Шутовой. С 1940 года Ушаков играет за московское «Динамо», в его составе он чемпион СССР 1948 года. С 1946 года Ушаков — член сборной команды страны. Это был один из самых высоких защитников того времени — его рост 186 сантиметров. Играл он в паре с Анатолием Коневым (рост Конева 190 см). Такой рост считали тогда достаточным даже и для центровых игроков. Лысоватый, с постоянно растопыренными руками, Ушаков казался несколько неуклюжим, нескладным. Однако за этой внешней некрасивостью скрывался очень выносливый, ловкий, прыгучий и хитрый игрок. Все нападающие очень не любили, когда их сторожил Ушаков.

Вот что вспоминает Юрий Ушаков о финальном матче первенства Европы 1947 года:

«Ивана Мразека, одного из лучших центров Европы, опекать было очень трудно. Эту задачу тренеры поручили Анатолию Коневу. Конев, как и другие, всегда с неохотой держал Мразека: слишком техничен, хитер был этот выдающийся чехословацкий баскетболист. Его обманные движения порой выводили из себя и Конева, и других наших ребят. Еще в первом тайме Конев исчерпал лимит персональных замечаний (тогда их было только четыре) и покинул площадку. И Мразека поручили опекать мне. Я прицепился к нему и не отходил ни на шаг, даже когда он и не думал получать мяч. Многое удавалось мне еще и потому, что я был быстрее и Мразека и Конева. За второй тайм Мразек смог забросить всего два мяча. Мы победили. Я был счастлив. В победе была и моя заслуга».

Долгое время партнером Юрия Ушакова по обороне был Анатолий Конев. Он начал играть еще перед войной в московском «Буревестнике», а с 1946 года вошел в состав московского «Динамо». Поражали универсальные возможности этого игрока. Он отлично боролся у щитов, успевал участвовать в контратаках команды, хорошо бросал со средних дистанций. Он умело опекал как центров команды противника, так и крайних нападающих. Это был один из первых советских защитников атакующего плана.

В коллекции наград заслуженного мастера спорта Анатолия Конева медали чемпиона Европы 1947, 1951 и 1953 годов, а также серебряная медаль Олимпийских игр 1952 года в Хельсинки.

Думаю, что заслужил доброго слова и замечательный литовский баскетболист Витаутас Кулакаускас. Кулакаускас был одним из умнейших игроков–тактиков. Он не обладал выдающимися физическими качествами. Сутуловатый, с вечно опущенными руками, он, пожалуй, мало походил на атлета. Но жилистый, цепкий, сухой, Кула, как его звали в команде, всегда играл предельно рационально. Он был одинаково хорош и в защите и в нападении, отлично видел поле, обладал прекрасным пасом и великолепно «стрелял» издали. Он надежно играл сам и при этом успевал руководить действиями товарищей. Мягкий, интеллигентный в жизни, Кула корректно, спокойно и смело действовал на площадке. Уйдя как игрок из сборной СССР, он много лет был вторым тренером сборной и на этом трудном поприще проявил себя чутким, тонким педагогом.

Вообще классных игроков конца 40‑х годов выгодно отличало желание и умение создать свой коронный, особенный, никем не выполнявшийся ранее прием, свой образ в баскетболе. Творческий дух был присущ и Кулака- ускасу. Он первым овладел приемом ведения мяча за спиной. А во время броска умело перекладывал мяч с одной руки на другую, создавая защитникам немалые трудности.

Стремление игроков того времени к творчеству, к поиску неизведанных путей игры иногда приводило к курьезам. Так, сборная команда Баку на матче восьми городов в Свердловске в 1948 году поставила однажды соперников и арбитров в труднейшее положение. В команде Баку играл маленький, ростом 165 сантиметров, снайпер Л. Перник. Правила трех секунд, как я уже говорил, тогда еще не было, и бакинцы придумали новинку. Два игрока, Л. Нерушенко и Н. Шашков, становились под кольцом и поднимали на руках Л. Перника к кольцу… Тут же ему следовала передача мяча, и «малыш» сверху отправлял мяч в кольцо. Игру пришлось остановить, и судейская коллегия долго обсуждала, как быть: засчитывать мяч или нет. После этого случая были приняты дополнения в правила баскетбола, где говорилось, что такие взаимодействия запрещены.

Не могу не вспомнить еще об одном курьезном случае^ свидетелем которого я оказался там же, в Свердловске, в 1948 году. В команде Каунаса играл замечательный центровой Р. Серцавичус. Баскетболистам хорошо были известны его точные и красивейшие по исполнению броски крюком левой и правой рукой. И вот во встрече с командой Ленинграда, где я тогда играл, Серцавичус, получив мяч у кольца в нападении, быстро спрятал его в коленях, а движением руки показал, что он будет бросать крюком левой. Опекавший его Ю. Ульяшенко, ленинградский центр, выпрыгнул вверх, надеясь помешать этому обманному броску крюком. А Серцавичус, посмотрев, куда летит Ульяшенко, взял мяч и спокойно положил его в кольцо. Все это было так естественно, непринужденно, что судьи засчитали два очка, забыв о том, что ногами в баскетболе играть запрещено.

Многие из игроков сборной призыва 1947 года ныне уже сами заслуженные, уважаемые тренеры. И все они благодарны первому старшему тренеру сборной СССР Павлу Мироновичу Цейтлину. Павел Миронович проработал в сборной недолго. Но сделать успел немало. Это был тренер, который первым в нашем баскетболе да, наверное, и в спорте вообще ввел в управление тренировочным и игровым процессом метод математического анализа, хотя в те годы он так громко и не назывался. Все игровые действия баскетболистов на поле, броски, штрафные, ошибки в передачах мяча, борьбу у щитов, защиту Цейтлин фиксировал на бумаге и с цифрами в руках доказывал и показывал игрокам всю их игру. Это было ново, полезно, прогрессивно. Хотя и не всем пришлось по вкусу. Некоторые знаменитости стали роптать, выражать недовольство: сделали, мол, из баскетбола сухую бухгалтерию, лишают смелости, творчества. И Цейтлин ушел из сборной. Не легко складывалась судьба этого большого тренера и в клубе. Он тренировал московский «Строитель», где выросли замечательные игроки С. Тарасов, А. Моисеев, И. Преображенский, В. Козлов,

А. Бахмутский. Затем все они вместе с П. М. Цейтлиным перешли в команду ВВС МВО.

Вдумчивый, трудолюбивый, внешне всегда спокойный, подтянутый, Цейтлин не допускал вмешательства в его сокровенные тренерские установки. Это приводило подчас к конфликтам с тогдашними руководителями команды ВВС МВО, но тренер оставался непреклонен. Несколько лет П. М. Цейтлин работал в Китае. Вернулся