И в шутку, и всерьез (былое и думы) - Александр Аронович Зачепицкий

стартовал после окончания радиофака Горьковского Государственного Университета (ГГУ). Третий год был совсем неудачным: первая половина года – авиационный завод №21 (г. Горький), ныне «Сокол», другая половина – институт химии при ГГУ. Об этих трех годах следовало рассказать отдельно, потом.

Что представляло собой СКБ-197 и кем я был?

СКБ-197 располагалось на территории завода им. Ленина. На предприятии работало порядка 300 сотрудников. Начальником был В. А. Авдентов. А последующие 25 лет СКБ возглавлял молодой Г. К. Киселев. СКБ имело экспериментальный цех и несколько лабораторий. Были разработаны РЛС ПЗА, П-8, П-10, П-12. Главным инженером и главным конструктором был Бухвалов Е. В. Также в СКБ работало много талантливых сотрудников, таких как: конструктор «от Бога» Глухих Рафаил Михеевич, изобретатель Митрофанов Н., главные конструктора – Овсяников В. И., Соколов Ю. Н. и много других.

Моя работа началась с разработки РЛС П-14, главным конструктором которой был Овсянников В.И. Я был разработчиком 2-х блоков когерентно-компенсационной системы и блоков имитатора. Это была совершенно оригинальная аппаратура. Со временем я овладел всем комплексом этой РЛС, принял участие в госиспытаниях, в развертывании первого серийного образца на позиции заказчика.

А я пришел в СКБ грамотным и вполне опытным инженером, знал свои возможности и очень хотел заниматься построением радиолокационной техники, как крупной радиотехнической системы. Во мне был новаторский дух. Я уже попробовал себя в этом деле и знал, что, вдумавшись, смогу найти выход из тупикового положения, произвести расчет, найти экспериментальную методику подтверждения или исследования, могу все это сделать своими руками.

Я начал работу в авиационной отрасли, в которой от любого устройства требовалось, кроме удовлетворения функциональным условиям, предельная экономичность по всему: габаритам и энергопотреблению, как говорится: «грамм-градус-копейка». Эти вполне обоснованные ограничения и «хилая» на тот период элементная база не давали возможности широко развернуться. И вот я попадаю на предприятие, которое занимается наземной техникой. Более того, Хрущев распорядился делать ее в стационарном исполнении, чтобы экономить на автомобильной технике. Таким образом, делай что хочешь – любые веса и объёмы, никто не заругает и за лишнее энергопотребление. Это раскрывало больше возможностей для раскованной работы. Правда, я так и не сумел перестроиться и всю жизнь ищу наиболее рациональные технические решения.

Один эпизод. По прошествии лет десяти, как я начал работать в СКБ, в Нижнем Новгороде образовалось крупное КБ (ныне НИИС). КБ называли «золотым». Начальный оклад инженера в нем был в 1,5 раза больше, чем на остальных предприятиях. К этому времени я уже защитил диссертацию, читал лекции (по совместительству) на радиофаке ГГУ и стал известен на «Мызинских» предприятиях, хотя зарплата моя и должность (ведущий инженер) были невелики. Мне предложили работу в «золотом» КБ на должности начальника исследовательского отдела с окладом большим в 2 раза, обещали квартиру в центре города, и огромные возможности по набору кадров в новый отдел. Однако ни под каким видом мне не хотели сообщить, чем занимается предприятие (хотя бы в общих чертах). Я сказал, что должен подумать. При повторном предложении я задал вопрос: сколько электро-радиоэлементов содержит создаваемая в КБ аппаратура: сотни, тысячи, десятки тысяч или более? Мне ответили, что порядка тысячи. Я наотрез отказался от предложения, потому что хотел создавать значительные, наукоемкие, сложные изделия. Я не жалею об этом, хотя квартиру в центре города получил в 70 лет, а оклад, который мне предлагался в КБ в качестве начального, я не получил никогда при советской власти. Зато у меня была работа, мне была предоставлена возможность творить все, что я придумывал и хотел реализовывать, у меня был творческий коллектив ученых и инженеров (которых я сам и вырастил), у меня были достойные руководители. Работы были важные, контролировались ЦК КПСС и ВПК президиума СМ СССР, они всемерно поддерживались. Я всегда исполнял большую Государственную задачу, а продукт моего труда был востребован войсками и неизменно получал высокую оценку.

От меня всегда требовалось предельное напряжение сил. Мой рабочий день длился неограниченно долго, а мое железное здоровье, любовь к коллективу, любопытство, оптимизм, спортивные увлечения, неизменная удача в делах – все это сделало меня счастливым человеком.

У меня, конечно же, были завистники и откровенные враги, но, в конечном счете, судьба складывалась благополучно, враги всегда куда-то «испарялись» или я их побеждал. Хотя одна из войн длилась целое десятилетие. Самой большой моей силой было то, что я никогда не врал, был предельно открытым. Оказалось, что правдивость – это не просто высоконравственная категория, а и наиболее выгодная манера поведения. Вот и сейчас, когда мне уже за 70 лет, я тружусь в привычном темпе и практически не знаю, что такое усталость. Как изменилось время. Наш институт – ведущая фирма России, да и в Мире, я думаю, не сыщешь столь мощного радиолокационного предприятия. История института богата знаковыми событиями. Это успешное окончание наших работ с правительственными наградами коллективов разработчиков и вручение Государственных премий, наиболее престижных наград СССР и России.

Безусловно, наиболее драматичным и вместе с тем наиболее ценнейшим является последнее десятилетие. Это была настоящая проверка на прочность коллектива и его руководства. Нам удалось, вопреки историческим событиям, устоять, проявив невероятную изворотливость, трудолюбие, компетентность. С уверенностью могу сказать, что огромная заслуга в этом принадлежала директору института – Москаленко В. В., о котором я попытаюсь написать отдельно, когда-нибудь потом. Эта неординарная личность, во многом противоречивая, и, по-видимому, отдельными мазками ее не возьмешь. Горжусь тем, что этого человека я предложил для должности директора, и активно способствовал его назначению – это тоже в отдельном рассказе.

Март 2009 г.

Некоторые рассказы о периоде 1970-1980 годах

Попробую рассказать кое-что о 1970-80 годах. Это годы моего становления как руководителя научно-технического коллектива и главного конструктора РЛС, это годы вдохновенного труда.

В период с 1969 по 1974 гг. основное время я уделял подъему научно-технического потенциала разработчиков отдела 8, которым я руководил. Тематикой отдела была помехозащищенность, пространственно-временная обработка сигналов, включая только появившиеся идеи сжатия сигналов и автокомпенсации помех. И более широкий круг вопросов таких, как: способы и устройства измерения высоты целей, разрешающая способность и точность измерений координат, имитаторы помех и целей и многое-многое другое.

Кстати, имитаторы – это моё хобби. Все станции, созданные с моим участием, содержат многофункциональный имитатор с сигналами и помехами по свойствам близкими к реальным. Отладил РЛС по такому имитатору, и можно не сомневаться в успехе натурных испытаний. Василий Иванович Овсяников, начальник антенного отдела, говорил: «Есть антенна – есть станция». Я вторил: «Нет имитатора –