Королева держит вертикаль - Анна Корнова

было неделю назад: «Мне учредители твоей компании многим обязаны». Значит, это не увольнение, а воспитательная мера. Жестко, конечно, ну, а что она ждала? Без такой жесткости, без умения подчинять или уничтожать несогласных на Олимп власти не взойдешь. Однако трудовой кодекс никто не отменял, и она не позволит, чтобы её просто так вышвырнули, и за помощью к Кириллу не обратится, не доставит ему такой радости, но как гадко на душе!

В сумке завибрировал телефон — Мария Николаевна. Вот кого меньше всего хотелось сейчас, да и когда-либо слушать, так это бывшую свекровь.

— Влада, доченька, я в больнице. Помоги, родная!

Всегда тщательно следившая за здоровьем Мария Николаевна обнаружила опухоль, и сейчас её готовили к серьезной операции. Влада до конца не понимала отношение свекрови. Мать Олега не лезла с советами, не делала замечаний, дарила подарки на все праздники, но при этом всегда была занята лишь собой. Влада удивлялась, как родители мужа прожили вместе столько лет, будучи настолько несхожи: шумный весёлый отец, придумывавший смешные розыгрыши, неожиданные сюрпризы, всегда уговаривавший погостить в Александровке, тормоша их с раннего утра, чтобы поехали на рыбалку, пошли за грибами, а рядом молчаливая, как Снежная королева, мать Олега, всегда уставшая от работы в бухгалтерии, а после выхода на пенсию страдающая от бесконечных проблем со здоровьем. Влада никогда не обижалась на свекровь, но и любви к ней не испытывала, они жили много лет рядом, но как-то параллельно. Однако сейчас именно Владе позвонила Мария Николаевна, испуганная, плачущая, и Влада, отложив составление плана борьбы с работодателями, помчалась на окраину Москвы в многопрофильную больницу в отделение с пугающим названием — онкология.

Свекровь, сильно постаревшая, как показалось Владе, сидела на краешке больничной койки и плачущим голосом объясняла, что надо поговорить с оперирующим врачом, который как раз в это время был на дежурстве. А выяснив условия операции, организовать послеоперационный уход, найти клинику для реабилитации, и всё это, конечно, могла выполнить только Влада.

Хирург пил чай в ординаторской. Он привычно подробно рассказал о предстоящей операции, заверив, что, судя по снимкам щитовидной железы, всё обнаружено вовремя и что он верит в самый благоприятный исход:

— Не беспокойтесь, у вашей мамы впереди ещё много лет полноценной жизни.

Владу не удивило, что её приняли за дочь Марии Николаевны: всегда самые близкие родственники приходят к хирургу договариваться об операции. Непонятно только, почему она оказалась самой близкой, что там у них в Александровке творится. Впрочем, выяснилось это достаточно скоро.

— Влада, доченька, спасибо, что пришла. Как ты, никто не позаботится.

Мария Николаевна никогда не называла Владу доченькой, и от этого обращения стало неловко.

— Когда вы с Олежкой жили, я спокойна была. А теперь не знаю, что и будет, когда помру. Как он один останется.

— Ну, он, слава Богу, не один.

— Это ты про подружку свою, что ли, говоришь?

— Теперь это подружка Олега, — хотела сказать «подружка Ваша и Вашего сына», но не стала, не та ситуация.

— Да какая там подружка! Как кошка с собакой живут. Она вечно злая, губы поджимает и всё больше молчит, а Олежка, смотрю, выпивать стал. Один. Сидит на кухне, и бутылка перед ним. А то разругаются, она уедет, ну, думаю, отвел Господь, так опять через неделю-другую появляется. Я ведь через эту сучку и заболела. Меня доктор, когда узлы эти раковые на щитовидке нашёл, спрашивал: «У вас стресс какой-нибудь был?», а что я ему расскажу, что больше года только и делаю, что плачу.

Влада слушала бывшую свекровь и с удивлением осознавала, что события, разворачивающиеся в Александровке, оставляют её почти равнодушной. Она тосковала по той своей жизни, в которой чувствовала себя счастливой, по тем людям, которых любила и которые, как ей казалось, любили её. А что с этими персонажами сейчас, ей уже неинтересно — не было злорадства, а только ощущение справедливости жизнеустройства.

— Владочка, я тебя умоляю, — Мария Николаевна схватила руку Влады, — когда я помру, не бросай Олежку.

— Перестаньте! Врач сказал, что прогноз очень хороший, жить будете долго и счастливо.

Влада возвращалась из больницы с мыслью о том, какая, в сущности, нелепая суета — это предстоящая ей борьба с увольнением. Не будет она носится на шестой передаче, тратить силы и здоровье, чтобы кому-то что-то доказать, не доставит она Кириллу удовольствия наблюдать, как она пытается зацепится за должность, как важна для неё работа, с которой её выгоняют. Есть вещи главные, вот за них надо бороться, их надо беречь. Влада набрала телефон Елены Алексеевны:

— Мамуль, как себя чувствуешь? Я к тебе завтра приеду. Да нет, ничего не случилось, просто соскучилась.

Мама здорова, дочь растёт — значит, всё хорошо и правильно в её жизни, значит, держится вертикаль.

Глава 11

До Нового года оставалось чуть больше недели. Москва сияла миллионами огней, поражала роскошью украшений, гирлянд, елок. Несмотря на режим жесткой экономии, который включила Влада, хотелось купить что-то праздничное, порадовать себя и близких милым подарком. Конечно, в новый год придется входить с массой нерешенных проблем, и главная — найти работу: варианты появились сразу, но уровень предлагаемой зарплаты не позволял содержать себя, дочь и снимать квартиру, а вариант жить втроем в маминой однушке не привлекал. Влада не унывала: конец года — всем не до работы, но пройдут праздники и тогда можно серьёзно браться за поиски.

Вечером позвонила Вероника:

— Чего ты там моему братику на хвост наступила? Мы с ним сегодня на похоронах встретились, так он про тебя нелестно высказывался.

— Господи, на чьих похоронах?

— Да бабкина двоюродная сестра преставилась, девяносто девять лет — полгода до столетия не дожила. Кирюша у нас на такие мероприятия не ходит, но здесь он и похороны, и и поминки шикарные в ресторане организовал. Он же главный и единственный бенефициар — ему бабуля свою квартиру в Трехпрудном подписала, — в голосе Веронички слышалось раздражение. — На кладбище все стоят, скорбят, а этот умник подходит ко мне и заявляет: «Твоя подружка мной попользовалась и выкинула». Представляешь!

— Каким образом я им попользовалась? В ресторане за его счет