Принцесса лилий - Юлия Галанина

Тонкая Жанна в одной просвечивающей рубашке стояла рядом, словно шедевр[8], и отличалась от Жаккетты, как небо от земли.

— Госпожа Беатриса, я не могу! — со слезами говорила она баронессе. — Ну посмотрите на ее вымя! Где ж такое видано? Я ее уже который день кормлю по чуть-чуть, а она все такая же толстая! (Повернись задом, корова!) Видите?

— Да-а-а! — заревела в три ручья съевшая за неделю месячный запас еды Жаккетта. — Это я с голоду пухну! Уже ноги не носят! Скоро совсем помру и закопаете меня здесь, в чужой земле! Я стараюсь-стараюсь, а вам все не так! А мое дело — волосы укладывать, а не знатных дам изображать! И вовсе я не толстая! Вот когда у госпожи Фатимы жила, была толстая, и все были довольны, никто слова худого поперек не говорил!

— Да оставь ты ее в покое! — вдруг дала неожиданный совет баронесса.

— Как оставь? — возмутилась Жанна. — Ее же нельзя людям показать!

— Вот так и оставь! — твердо сказала баронесса, осмотревшая Жаккетту сквозь редкую штучку «очки» со всех сторон. — Все равно этих мужчин не поймешь! Будет какой-нибудь кавалер нежно смотреть тебе в глаза и сочинять сонеты о тонкой талии и легкой походке — не задумываясь, скажешь, что его идеал — неземная фея. Дамы, наслушавшись его виршей, начинают голодом себя морить, лишь бы понравиться красавцу, а потом выясняется, что он в это время какой-нибудь кухарке, которая в дверь только боком входит, троих детей уже сделал. Так что пусть твоя Нарджис такой и остается. Шейху она нравилась?

— Нравилась… — мрачно сказала Жанна.

— Значит, и здешним понравится. Мужчины одинаковы.

Жанна с сомнением посмотрела на баронессу, недоверчиво оглядела Жаккетту и вздохнула.

— Одевайся, выдра толстозадая! Буду учить тебя хорошим манерам. Запомни: настоящая дама никогда не ругается, а выражается изящно и приятно! Поняла?

Жанна была знатной дамой с рождения, а поскольку талант учить других у нее блистательно отсутствовал, то она и представить не могла всех сложностей, с которыми столкнулась Жаккетта. И только злилась, когда та робко пыталась что-то узнать.

Поэтому Жаккетта решила самостоятельно выяснить, что же такое знатная дама и как ее правильно изображать.

Она крепко подумала, вспомнила всех знатных дам, каких знала, и составила для себя «Кодекс Знатной Дамы»:

• знатная дама всегда плотно зашнурована, поэтому дышать глубоко она не может, значит и обмороки — дело обычное;

• знатная дама ругается только дома, в обществе ей этого делать нельзя;

• ходит знатная дама мелким шагом, смотрит на кончики своих пальцев, которые поддерживают подол. Голову при этом нужно склонять чуть набок и глаза на собеседника поднимать с таким усилием, словно ресницы у тебя неподъемные;

• знатная дама при людях пользуется вилкой, пальцем вылавливать мясо из соуса ей нельзя — вот жалость!

• когда всем весело, знатная дама не имеет права засмеяться по-человечески. Она может лишь кисло улыбаться, бедняга;

• поколотить врага знатная дама тоже не может. Особенно на людях. Надо травить ядом;

• знатной даме с другими знатными дамами надо держать ухо востро: раз ругаться нельзя, надо еще сто раз подумать, что тебе сказали — похвалили или оскорбили в лицо;

• опять же из-за того, что прямыми словами все обозначать запрещено, кавалер знатную даму в постель укладывает окольными путями. И пока он про турниры любви да про охоты на куропаток не упомянет, лучше не соглашаться. И пусть сначала все свои чувства и мысли в письменном виде изложит, желательно в стихах. Под окном страдать ему тоже полагается. Это приятно — значит, есть в положении знатной дамы кое-какие преимущества;

• знатная дама просто обязана иметь злого, ревнивого супруга и пылкого, верного любовника. Любить собственного мужа крайне неприлично. В особом случае можно, но никому чужому про такой грех говорить нельзя. Да-а, немного жаль такого бедолагу, но поскольку каждый пылкий и верный любовник одной дамы является в то же время злым и ревнивым супругом другой, то все в порядке;

• знатная дама может не помнить точного количества своих детей — все равно найдется кому подсчитать. Главное — помнить, каким кормилицам они отданы;

• знатная дама не должна оставлять без работы своего духовника, а значит, грехов должно быть много, ничего не попишешь;

• знатная дама должна назубок помнить своих родственников, настоящих и придуманных, и тыкать ими всем в глаза по поводу и без повода.

А не зная таких тонкостей, в знатные дамы и соваться нечего — сразу разоблачат!

Глава IX

Но даже до зубов вооруженная собственноручно составленным «Кодексом Знатной Дамы», Жаккетта отчаянно боялась.

Ведь госпожа Фатима любовно и тщательно готовила из нее настоящую восточную женщину, способную посоперничать с любой гаремной красавицей.

А Жанна и не собиралась сделать из нее настоящую знатную даму, она просто на скорую руку придавала камеристке видимость особы относительно благородных кровей.

Жаккетта поняла это так, что хозяйка больше рассчитывает запудрить господам мозги, плетя всякие небылицы о загадочной Нарджис, чем полагаясь на ее, Жаккетты, таланты.

Жаккетта и боялась, и злилась: в случае чего госпожа-то отопрется, ей не привыкать. Только для чего ей все это надо, интересно знать? Не к добру, ой не к добру затеяла весь маскарад госпожа Жанна.

Веселее от таких мыслей Жаккетте не стало, и она впала в совсем траурное настроение.

Особенно когда узнала, что первый выход в роли Нарджис предстоит сделать сегодня вечером.

— Ну вот, наконец-то у тебя нормальное выражение лица, — заметила Жанна, глядя на перекошенную от страха физиономию камеристки.

У Жаккетты даже кивнуть в ответ сил не было.

Трясущимися руками она натянула новое платье, сделала себе прическу, накинула свое белое покрывало.

Обихаживать дам пришлось служанке госпожи Беатрисы. Жанна хотела, чтобы она одела и причесала Жаккетту, но та с ужасом отказалась, не представляя, как чужой человек будет хлопотать вокруг нее.

«Началось…» — с ужасом думала она.

Карета доставила трех дам к небольшому трехэтажному особнячку на улице Джулия. Окна его были озарены теплым светом, звуки музыки были слышны издалека.

Мадам Беатриса и Жанна, подпирая Жаккетту с двух сторон, словно конвоиры узника, ввели ее в первый дом, где никто ведать не ведал о существовании камеристки графини де Монпезá, но скоро все должны были узнать загадочную красавицу Востока Нарджис…