Реквием по империи - Диана Удовиченко

"Никогда не видел такого странного сражения", – вдруг, сам не понимая почему, подумал Мих, поднимая эспадон и делая шаг вперед. И лишь потом, много часов спустя, во время короткой передышки, он сообразил, чем вызвана такая мысль. Это была молчаливая битва. Мертвые дрались, не издавая ни звука, и живые словно подражали им. Не было ни боевых кличей, ни упоминаний Луга, ни даже ругательств. Над Тиарин раздавался только звон оружия да натужное мясничье хэканье, с которым солдаты обрушивали мечи на шеи зомби. Люди как будто берегли родные слова, не хотели марать их о нежить, недостойную ни проклятий, ни грязных слов – молча дрались, падали и умирали, а на их место так же молча заступали новые воины.

Но все это Мих понял потом. Сейчас же он просто мерно, скупыми отточенными движениями поднимал и опускал двуручник, рассекая мертвяков пополам. Неподалеку бился Велин, вокруг которого быстро образовались груды уже по-настоящему мертвых тел.

Третья рота – единственная во всем полку вооруженная эспадонами, растянулась редкой цепью на расстоянии трех шагов друг от друга, так чтобы у каждого мечника имелось место для размаха. Размеренно вздымались мечи, и с каждым их ударом на землю падала поверженная тварь. Вскоре проход был завален горами изрубленных зомби. Но и эти курганы искалеченной плоти были каплей в море по сравнению с той мощью, которая надвигалась на берег. Мертвецы рвались к берегу, задние напирали на передних, шагали по распростертым телам обезглавленных, чтобы выполнить приказ хозяев – уничтожить галатцев.

Сверху в поток тварей посыпался дождь тяжелых болтов – к месту сражения подошли роты арбалетчиков. Болты пробивали зомби насквозь, оставляя в груди огромные дыры, раскраивали черепа. Движения неупокоенных делались неуверенными и неуклюжими. Несмотря ни на что, они шли дальше, натыкаясь на рогатины, на пики, и заканчивали свое существование под клинками мечей.

Некоторое время казалось, что победа будет на стороне галатцев, что люди сумеют справиться с натиском зомби, несмотря на их огромный численный перевес. С юга и севера подходили новые подразделения пехоты, с минуты на минуту из баронства Йеншир должны были прибыть основные войска. Но вдруг армия нежити отхлынула от рогатин, расступилась в стороны, повинуясь чьей-то могущественной злой воле. От восточного берега отделился маленький плот, на котором стоял всего один человек, и плавно двинулся вперед, то ли управляемый волшбой, то ли бережно поддерживаемый зомби, которыми кишела Тиарин. Достигнув середины реки, плот остановился. Наверное, у каждого из магов, настороженно наблюдавших за одинокой неподвижной фигурой, в этот момент защемило сердце.

– Вроде бы женщина, – присмотревшись, удивленно пробормотал молодой чародей, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Не женщина. Некромантка, – сурово поправил его полковой маг – угрюмый мужчина с черной бородой. – Цепь мрака. По моему сигналу…

На плот обрушилось заклятие Железного кулака, напитанное энергией всех волшебников. Казалось, оно должно смести, раздавить, разметать в куски хрупкую девичью фигурку, выглядевшую такой беззащитной и беспомощной. Но чары, даже не задев женщину, обогнули ее и истаяли в воздухе, безобидно рассеявшись над поверхностью невидимого, но мощного щита. В ответ некромантка резко взмахнула рукой, словно подавая своим покорным слугам сигнал к началу настоящего сражения.

– Лля-иллиа Исдиииис! – пронесся над рекой ее звонкий, пронзительный крик.

Не было ни воздушного удара, ни стены пламени. Воды реки не выплескивались из берегов, и земля не проваливалась под ногами. Неведомая сила, порожденная то ли жестом, то ли воплем колдуньи, разрушила заклинания, поддерживающие укрепления, разметала рогатины, подхватила стоявших возле них магов и пикинеров, швырнула их на сырой песок. А потом отхлынула, оставив после себя десяток перекрученных, изуродованных тел.

Не-мертвое войско, больше не сдерживаемое заграждениями, тяжелой волной выплеснулось на берег, подминая под себя людей. Некромантка снова застыла на своем плоту, который, не подчиняясь течению, так и стоял посреди Тиарин. Женщина хладнокровно наблюдала за битвой, не вмешиваясь в ее ход. Сложив руки на груди, она словно подчеркивала, что отказывается осквернять их прикосновением к неверным, оставляет всю грязную работу зомби.

Построения галатцев сломались, и живые смешались с мертвыми. На каждого воина приходилось не меньше десятка тварей. Мих, медленно продвигаясь в толпе, без устали размахивал мечом, прорубая просеку среди заступавших ему дорогу зомби. Навстречу бросился маг из третьей роты – Мих хорошо знал этого спокойного, незлобивого парня, сильного целителя, у которого всегда имелись зелья от любой напасти, будь то зубная боль или дурная болезнь, подхваченная солдатами у какой-нибудь разбитной деревенской молодки. Волшебник, будто не узнавая товарища, прыгнул на него, целясь в грудь тонким кинжалом. Мих даже не успел удивиться его дикой выходке. Разгоряченное боем сознание отметило лишь странное выражение лица целителя. Инстинкт, приобретенный за годы службы, сработал мгновенно: руки сами, как бы независимо от желания воина, совершили замах и обрушили клинок эспадона, наискось перерубив шею мага. И только потом пришло понимание: чародеи и пикинеры, убитые волшбой некромантки, превратились в зомби и теперь воюют против тех, с кем еще сегодня вместе сидели у костра, обмениваясь незамысловатыми шутками и передавая друг другу флягу со старкой.

Сражение ширилось, кроваво-грязной пеной расползалось по берегу. На Тиарин упала лунная ночь. Полчища нежити захлестывали человеческое войско, теснили, топтали, раскидывали в разные стороны. Мих давно уже потерял из виду Молчуна. Да что там, в обманчивом свете луны вообще стало трудно отличать живых от мертвых, тем более что теперь, после некроманткиной волшбы, любой из бывших товарищей мог оказаться зомби.

Магическая поддержка ослабела: волшебники, растратив большую часть своего резерва, начали выдыхаться, да и в такой толчее, ночью, слишком велика была опасность поразить заклятием своих. Поэтому чародеи, тщательно прицеливаясь, лишь отправляли в тварей небольшие одиночные огненные шары. Воины тоже стали уставать. Измученные, израненные, они держались на последнем вздохе.

Было очевидно, что без подкрепления люди обречены: вот-вот их войско захлебнется собственной кровью, будет раздавлено непреодолимой мощью андастанской армии. "Где этот мраков полковник со своими хвалеными резервными войсками?" – злобно подумал Мих, с отчаянным упорством продолжая размахивать эспадоном. Он и сам не понимал, как, за счет каких сил его руки все еще держат меч.