Неизвестный Арсеньев - Иван Николаевич Егорчев

торжественной: «У меня было 4 шафера, у Володи тоже. Кареты, фата, подвенечный наряд, флёрдоранж, много гостей, почти все военные. Свадьбу провели на квартире отца Арсеньева… Ужин, кортеж длинный, родня, музыка. На другой день после свадьбы мы уехали с Володей в Ломжу… Приехали в полк, нас хорошо приняли, квартира была уже обставлена, офицеры встретили меня с букетами. Я была самой молодой дамой» [9].

Любопытны и её впечатления от жизни в гарнизоне: «Я в Ломже всё время воевала с Володей. Он приносил домой всякую гадость: поставил террариум, там жили жабы … были ящерицы… Ещё возился он со зверьми – жучки, бабочки, всевозможные насекомые, всех на булавочку, и говорил мне:

– Нюра, посмотри, какая прелесть! Какая красота!

Я же не понимала этой красоты. Ещё он собирал птиц: чучела из них заказывал, гербарий собирал. Много растений знал наизусть» [9].

В мае 1900 года А.К. Арсеньева уехала к родителям в Петербург, 11 июня она родила сына Володю (в семье его обычно звали Волей). Тогда же В.К. Арсеньев был переведён во Владивосток; 17 июня 1900 года он заехал в столицу, а 18 июня отбыл к новому месту назначения. Жена с ребёнком смогли попасть к нему только через год, в мае 1901-го, добирались больше месяца. Когда приехали во Владивосток, Владимир Клавдиевич встретил их на вокзале, взял сына на руки со словами: «Ах, вот ты какой большой! Будем с тобой вместе в тайгу ходить!» (там же). Позже он действительно брал Волю с собой в лес, учил его ориентироваться на местности, ездить верхом, даже стрелять. Поселились Арсеньевы в так называемом «Гнилом углу» (теперь это жилой район города Владивостока), в деревянном домике – две комнаты и кухня, «кругом деревья тайги», по выражению А.К. Арсеньевой.

25 июля 1902 года в семье Арсеньевых во Владивостоке родился сын Олег. В 1904 году, после начала Русско-японской войны, А.К. Арсеньева вместе с детьми поехала в Петербург через Маньчжурию, по Китайской Восточной железной дороге. На Байкале двухлетний Олег простудился, заболел менингитом. В ноябре 1904 года, уже в Петербурге, он умер, был похоронен на Волковом кладбище; у Арсеньевых остался один Воля. Из воспоминаний А.К. Арсеньевой: «Когда Олег умер, Володя сказал: «Не горюй, еще будет ребенок». Но больше детей у нас не было…». Позже, когда В.К. Арсеньев надолго отбывал в очередное путешествие, его супруга брала сына и уезжала на это время к родным в Петербург, так что Воля вырос почти в буквальном смысле в дороге. А.К. Арсеньева вспоминала: «Сколько раз я как жена морского капитана с Волюшкой ехала в Петроград к матери, так как Володя уходил в экспедицию на полгода, год» [9].

В те периоды, когда В.К. Арсеньев бывал дома, он при всей своей занятости находил время для тесного общения с сыном. Ещё из воспоминаний А.К. Арсеньевой: «Арсеньев много времени уделял воспитанию Воли. Каждый вечер, если он был дома, муж закрывался с сыном в спальне или в кабинете и читал ему лекции по краю. Карты, реки, география, растения, животные. Воля хорошо знал географию, в классе был первым. Занимались по расписанию. Даже если были гости, Володя читал час сыну краеведение, извинялся. На уроках прививал Воле любовь к большим людям Дальнего Востока – Беринг, Маак, Шренк, Кропоткин, Комаров, Крашенинников. Особенно выделял Невельского: «Какие земли с царем к России присоединил!» [9].

2 октября 1913 года В.К. Арсеньев составил для сына специальный перечень «заповедей жизни». Этот документ под названием «Вечная памятка для Воли Арсеньева» хранится в Доме-музее В.К. Арсеньева во Владивостоке и состоит из 18 пунктов, в числе которых – своеобразное романтическое дополнение, названное А.К. Арсеньевой «эпитафией». Вот некоторые из них:

«Ничто не имеет такой цены, как настойчивость и терпение: гений медлит, колеблется и утомляется, настойчивость же может быть уверена в достижении цели.

Одно «сегодня» лучше, чем сто «завтра», потому, что «завтра» либо будет, либо нет, а «сегодня» уже существует.

Не жди благоприятной минуты, а создавай ее сам.

Не думай о различных делах, но всегда только об одном, но о нем упорно.

Имей уважение к самому себе и доверие к своим силам, это лучшее средство, чтобы внушить доверие также другим.

Работай или умри – это девиз природы. Если ты перестанешь работать, то умрешь умственно, нравственно и физически.

Привыкай к тщательности и точности. Двадцать дел, наполовину сделанных, не стоят одного, доведенного до конца.

Жизнь твоя есть то, что ты из неё делаешь; природа возвращает нам то, что мы ей даем.

Побеждать дурные привычки всегда лучше сегодня, чем завтра.

Не держись устава яко слепой стены, ибо порядки в нем писаны, а времен и случаев нет.

Приводи в исполнение свои решения немедленно. Мысли – только мечты, пока не попытаешься их осуществить.

Ни одного великого дела не совершено нерешительными людьми, стремящимися к обеспеченному успеху.

«Ты мой учитель, мой утешитель и друг – ты мой храм и моя родина – шумящий, шелестящий и тихий лес!» [44].

Что касается последнего абзаца, явно не относящегося к «заповедям жизни», то, по словам супруги, В.К. Арсеньев просил написать эти слова на его могильном памятнике…

Из воспоминаний А.К. Арсеньевой известно, что В.К. Арсеньев начал работать над своими художественными текстами с 1906 года; при этом и она сама, и Воля помогали главе семьи перебелять черновики, делали выписки из книг классиков, а позже Воля даже чертил карты маршрутов. Ещё из впечатлений первой супруги: «Например, книгу «Дерсу Узала» он долго писал, уходил в тайгу, возвращался – и опять за неё, потом в лес – и снова за «Дерсу». Мы с Волей переписали «Дерсу» несколько раз. Перепишем, а он всё перечеркает и разукрасит, и снова переписка» [9].

В последующие годы В.К. Арсеньев приобрёл известность как исследователь Дальнего Востока, опубликовал несколько научных работ и докладов, издал «Краткий военно-географический и военно-статистический очерк Уссурийского края. 1901–1911 гг.» (1912) и «Китайцы в Уссурийском крае. Очерк историко-этнографический» (1914), дослужился до чина подполковника. Жил то в Хабаровске, то во Владивостоке, то в тайге – во время экспедиций; его супруга длительное время проводила в европейской части России. Видимо, все эти обстоятельства не способствовали крепости семейной жизни. Несмотря на достаточно тесные личностные отношения, на стремление А.К. Арсеньевой помогать – по мере возможности – мужу в научной и литературной работе, сказывалась и разница в устремлениях, интересах, даже в обычных житейских вопросах и пристрастиях.

В.К. Арсеньев был хорошо знаком с Николаем Матвеевичем Соловьёвым, главным контролёром по строительству Владивостокской крепости;