Выход 493 - Дмитрий Матяш

— Не против, — растерянно развел руками Андрей, переводя взгляд со Стахова на Василия Андреевича.

— Илья Никитич, простите уж старика — боль в суставах практически лишает меня сна. Да и спать мне как-то не хочется, уж недолго ждать, высплюсь еще. А относительно того, что вы здесь толковали этому юноше, — что ж, считаю это абсолютно правильным. Согласен с каждым сказанным вами словом. — У Стахова после этих слов будто камень с плеч рухнул. — А чего? Парень — военный и, думаю, вправе располагать теми сведениями, что ему необходимы. Я даже как-то продвигал этот вопрос на Совете, чтобы на учебных курсах ввести дисциплину «История Укрытия». По-моему, это важно. И пускай бы лучше молодежь все узнавала из официальных источников, чем самостоятельно слагала бы разные слухи в одну бредовую галиматью.

— Я рад, что вы так думаете, — сказал Илья Никитич и присел вслед за Андреем, принявшись напяливать на ноги ботинки. Стахов не мог находиться в присутствии старшего по званию (да и младшего, пожалуй, тоже) босым. Исключение составил только этот малый, Чека-младший. И хотя объяснения этому Стахов так найти и не смог, но к парню он относился с явным благорасположением или даже… (о боже, неужто такое может быть?) испытывал к нему приближенные к отцовским чувства?

— Так на чем вы остановились? — Полковник подошел к Андрею и мягко опустился подле него на разложенный стул Стахова, повернувшись так, чтобы находиться к ним обоим лицом. — Насколько я помню, Илья Никитич собирался вам рассказать об Укрытии-1 и начале войны, так?

Остановился, если не ошибаюсь, на том, что Укрытие-1 до начала военных действий оказалось недостроенным? (Андрей кивнул.) Да, так и было. Строительство ПРУ общего назначения под названием «Укрытие-1» велось действительно не такими темпами, как наше, и совсем по другой системе. Там не предусмотрено было ни отдельных квартир, ни административных зданий, ни лабораторий, ни цехов, ни комбинатов с необходимым оборудованием, ни, понятное дело, ферм. По сути своей, оно было всего лишь вырытой ямой под бетонным перекрытием, диаметром в два километра. Все дело, как понимаешь, в финансировании. Наше Укрытие финансировалось хорошо — для себя же строили, а первое так, когда лишние деньги были. Потому и не достроили. Да и рабочих рук не хватало, строили же военные.

— А почему же не привлекали самих гражданских — ведь для них строили-то? Глядишь, и быстрее закончили бы?

— Нет, Андрей, гражданским туда допуска не было. Укрытия были секретными объектами, работы в них велись исключительно ночью, поначалу и земля вывозилась либо далеко за пределы города, либо высыпалась в реку.

— Но потом ведь о них все же узнали? «Толпа» ведь не случайно попала в Укрытие?

— Не случайно, конечно, — кивнул полковник. — Ведь в строительстве только нашего Укрытия участвовало больше тысячи человек, а потому сколько угодно можно было ставить на папках гриф секретности — на скорость распространения информации это не влияло. Время-то уже было неспокойное. Люди в большинстве своем не глупцы, они понимали, что необратимая реакция, начавшая менять и без того последнее десятилетие сходивший с ума мир, рано или поздно уничтожит все живое на планете. А потому и к грузовикам, курсирующим между возникшим под столицей подземельем и наружным миром, присматривались с подозрением. Возможно, они не в полной мере осознавали масштаб подземной постройки, но уж для чего она сооружалась, было ясно как божий день.

К тому же многие догадывались о том, что происходит на самом деле. Что ни президента, ни большинства министров, ни прочих «пухлых» политиков в стране уже нет и все «обращения к народу» и публичные заявления — не что иное, как заблаговременно смонтированные на телевидении ролики. Как и речи гаранта державы в выпусках новостей о том, что война невозможна, что конфликт между Россией и США улажен. Ведь слухи о том, что власть имущие мужи продавали свое имущество, дома, автомобили по бросовым ценам, параллельно скупая валюту, картины, драгоценности, ходили не один год. Они ведь поначалу тайком, а потом, когда большинство европейских аэропортов либо закрывалось, либо отказывалось принимать наши самолеты, в открытую, ничего не стыдясь, драпали с Украины кто куда мог и всеми возможными способами. Не принимает Европа — значит, в Южную Америку; не в Америку, так в Австралию. На худой конец в Африку, на Индонезийские острова — там их точно никто беспокоить не будет.

— Хм, а почему бы тогда всем остальным не покинуть страну? — удивился Андрей. — Зачем было строить укрытия, если можно было просто попросить убежища у какого-нибудь государства?

Полковник горько усмехнулся, надвинул косматые брови.

— Вот как ты считаешь, Андрюша, если бы сегодня всем, кто живет в Укрытии-2, сообщить, что завтра все взлетит на воздух, потому что где-то на нижних уровнях заложена ядерная бомба, местонахождение которой обнаружить невозможно… — Полковник снова усмехнулся и развел руками. — Ты думаешь, много народу покинет родные стены? Вот вы, Илья Никитич, — он повернулся всем телом к сидящему на нижней ступени трапа Стахову, самозабвенно перекидывающему нож из одной руки в другую, — вы уйдете?

— Никак нет, товарищ полковник, — по-армейски четко ответил комбат, задержав нож в одной руке.

Андрей посмотрел на Стахова и буквально ощутил исходящий от него, как от вросшего в дорогу камня, холод несокрушимости. Он вдруг четко понял: такого человека, как Стахов, нельзя подкупить, запугать, заставить поменять мнение, отречься от религии или предать друзей. Его можно либо обойти, либо убить, но сдвинуть — никогда.

Желание во что бы то ни стало быть похожим на комбата настолько пленило разум парня, что он, и сам того не заметив, потянулся к своему штык-ножу. Он не без труда отдернул руку от ножен и перевел взгляд на Василия Андреевича, а тот, поняв, что парень жаждет услышать от него продолжение, заговорил вновь:

— Потому, Андрей, и не покинули, что уходить-то было некуда. Правительство свалило — Бог им судья. У кого еще была возможность выехать всей семьей, тот тоже незамедлительно покидал страну, и никто их за это не судит. Но это были единицы. Чтобы выехать из страны целой семьей и хотя бы с кое-какими пожитками, нужны были большие деньги. А ехать куда-нибудь одному, оставив семью, дом, ради того чтоб провести остаток жизни в бродяжничестве, прослыть изгоем в чужой стране… — Полковник скривил губы, повел плечами. — Да и верить в то, что когда-нибудь над нашими головами из одной стороны мира в другую полетят ракеты, как-то вовсе не хотелось. Мы надеялись, что они там попугают немного друг друга и обойдется все, ведь не раз такое было. Но возрастающая агрессия между военными США и России красноречиво намекала, что в этот раз дружеским похлопыванием по плечу не обойдется. Последние пять лет каждая из сторон настойчиво требовала от Украины принять решение, под чью «крышу» она в конце концов пойдет. Конечно, если бы мы еще до середины девяностых не лишились ядерного оружия — пожалуй, единственной дубинки, которой любая страна может отбиваться от мировых агрессоров, — вопрос стоял бы совсем по-другому. А так, знаешь ли, наличие ржавых танков или рассыпающихся на ходу самолетов, керосина в случае чего которым хватило бы разве только на взлет, никак не стимулировало у сторон чувства консолидации с нами. Никто не прислушивался к нашему мнению, да и в планы не особо посвящал, они просто ставили вопрос: на чьей мы будем стороне в день икс? Это была попытка аннексии в чистом виде, но официальный Киев, как, впрочем, и раньше, на все эти попытки привлечь к содействию той или иной стороне клал с прибором. Они называли свою позицию нейтралитетом, но на самом деле это называлось: «Мы подождем результатов драки в нашей хате с краю, а там либо шах умрет, либо ишак околеет». Еще бы, ведь с территории Украины их след простынет задолго до того самого дня икс.

Безусловно, перед тем, как навсегда покинуть Батькивщину, правительство объявит всеобщую мобилизацию, частям внутренних войск прикажет патрулировать города, отбирать у гражданских огнестрельное оружие, введет комендантский час. Но даже ребенку станет понятно, что все это делается скорее ради того, чтобы морально подготовить народ к худшему, к неизбежному будущему, нежели с целью сохранить порядок и защитить граждан. Они назвали это мерой превентивного характера, приказав ввести в Киев и в почти все областные центры войска, но это лишь породило массовые беспорядки; нашу страну захлестнула волна убийств, насилия, грабежей и мародерства задолго до того, как одни ракеты полетели навстречу другим. Правителям Украины к тому времени уже на все было наплевать — они позаботились о себе, не желая становиться заложниками ситуации. У кого хватало денег на покупку островка где-то в Атлантике или особняка на Новой Зеландии, укатили прочь. У кого не хватило чуть-чуть — купили себе места в Укрытии-2. А тем, у кого денег не было вовсе или было ничтожно мало, оставалось лицезреть начало конца из окон своих жилищ.