Прекрасная Джоан - Молли Хейкрафт

Глава 9

После того как Ричард поднялся к нам на борт и услышал наш рассказ, он впал в ярость.

– Клянусь, – воскликнул он наконец, – подлый предатель сегодня же узнает обо мне! Я потребую немедленного возвращения наших солдат и всего награбленного. Я хочу, чтобы Исаак лично извинился за свое поведение, предоставил нам все необходимое для продолжения пути и дал столько золота, чтобы я забыл его варварское поведение по отношению к нашим друзьям и оскорбления, нанесенные моей сестре и невесте. Если он откажется – пусть только посмеет отказаться! – я заставлю его пожалеть о том, что он родился на свет!

На следующее утро меня разбудили голоса и топот ног. Исаак отказался выполнить требования Ричарда; он начал собирать войско на берегу. В ответ брат немедля призвал своих людей к оружию.

Наша галера, окруженная военными кораблями, входила в устье гавани; с высокой палубы мы видели толпу рыцарей Исаака, разодетых в пышную форму и сверкающие латы. Они выстраивались в боевой порядок на песчаном берегу. На мелководье тащили груды камней, обломки затонувших кораблей, древесные стволы и бревна. Исаак готовился всю ночь, а на рассвете спустил на воду пять своих галер, которые стояли между нашим флотом и его наскоро сооруженными баррикадами.

Ричард только рассмеялся, когда я выразила свое беспокойство. Он помахал над головой огромной секирой и сказал, что обещает мне кое-что.

– Ее отковали для меня в Англии, в ней двадцать фунтов нашей доброй стали. Когда мы разгромим неприятеля, я вызову Исаака на поединок и привезу назад секиру, обагренную его кровью. Если захочешь, я привяжу к древку его ярко-пурпурное знамя.

Вздрогнув, я отвечала, что с меня довольно будет одного знамени – да еще хорошего ужина в замке Комнина, если мой брат воссядет на трон Исаака и наденет его корону.

– Хороший ужин и отдых в королевской постели – вот все, о чем мы с леди Беренгарией тебя просим.

Рик радостно расхохотался, опустил свое грозное оружие и поцеловал меня.

– Все это вы получите! – заявил он. Потом он повернулся к Беренгарии, которая тихонько стояла рядом: – Приказывайте, миледи! Что привезти вам? Может быть, ухо Исаака или его палец?

– Милорд, возвращайтесь к нам невредимым. – Беренгария улыбнулась, и только я поняла, каких усилий ей это стоило. – Ничего больше мне не надо!

После отплытия воинов на корабле воцарилась странная тишина. Блондель, который по приказу Ричарда остался с нами, вынес на палубу свою лютню. Мы прослушали его песню, а потом он предложил нам спуститься в каюту. Но я сказала:

– Все, кто хочет, может идти, но я останусь смотреть битву.

– Но милорд король приказал…

– Что бы ни приказал милорд король, я буду смотреть битву.

Беренгария молчала. Она оставалась рядом, и когда мы увидели, как наши галеры подплывают к флоту Исаака, я крепко сжала ее руку. Ни она, ни я прежде не видели ни одного сражения. Мы понимали, что Ричарда не просто так прозвали Львиным Сердцем.

Мы видели, как наши лучники и рыцари штурмуют неприятельские суда. Внезапно мне захотелось быть там вместе с ними – сбрасывать врагов в воду, срывать неприятельские знамена, направлять галеры прямо на баррикады.

– Смотрите, смотрите, миледи! Король! Король! – воскликнул Блондель, чей голос также дрожал от возбуждения. Он указал на высокую фигуру, спрыгнувшую в воду.

Еще до захода солнца принесли весть о том, что нам надлежит прибыть в замок Исаака на берегу залива. Мы поняли, что все закончилось хорошо.

– Ты и леди Беренгария можете спать в королевской постели, ты ведь хотела этого, Джо, – заявил брат, – но, боюсь, с исполнением прочих желаний придется подождать. Я слишком занят и не могу поужинать с вами. Кроме того, я еще не имел удовольствия сойтись с Исааком в поединке, хотя и вызывал его.

В пятницу, 8 мая, Рик ворвался в Лимасол и захватил столько пленных и имущества, что процессия тянулась несколько часов. Сам Исаак бежал в Никосию, Рик захватил золото и серебро, резную кровать из походного шатра «императора», тюки с дорогими шелками и королевское знамя.

– Я еще не получил корону Исаака, – сказал мне брат, и его голубые глаза весело засверкали, – но завтра я воссяду на его трон и пообедаю с тобой и леди Беренгарией. В воскресенье, по воле Божией, мы с нею станем мужем и женой. А затем моя супруга, – он приветливо улыбнулся вспыхнувшей Беренгарии, – будет коронована. Она станет называться королевой Англии и Кипра.

Я считала, что для венчания больше всего подходит Акра, но Ричард возразил:

– Там в своем шатре будет дуться Филипп Французский, а рядом, возможно, будет идти бой. Ничего, Джоан! У вас было достаточно времени, чтобы подготовиться к свадьбе.

Он был прав. Свадебный наряд Беренгарии прибыл одновременно с ней из Памплоны, расшитый бисером пояс был давно закончен, мантия Рика – расшита. Мои возражения были вызваны подспудным желанием, чтобы Рик и его невеста успели получше узнать друг друга до свадьбы. Но я утешала себя тем, что у нас есть еще день. Беренгария споет песни, которые мы разучили, и сердце брата смягчится.

На следующий день нас с Беренгарией ожидали приятные хлопоты: выбор платьев и украшений. Когда наши камеристки причесывали нас, а мы тихо переговаривались, вошла леди Элизабетта и сообщила: только что из Акры прибыли несколько галер. Король Гвидо де Лузиньян, граф Боэмунд Триполийский и другие знатные особы явились для совещания с королем Ричардом. Все они сегодня будут ужинать с нами.

Я знала, что король Гвидо де Лузиньян был королем Иерусалима до того, как город захватил Саладин. А граф Боэмунд наш старый знакомый. Совсем недавно он так радушно принимал нас с Уильямом в Триполи…

Перед нами на диване лежали наряды, которые мы выбрали для сегодняшнего празднества: темно-синее платье Беренгарии и ярко-зеленое мое. В сундуках были сложены другие платья, выбранные для свадьбы и коронации Беренгарии. Я невольно почувствовала укол ревности. Жизнь Беренгарии в качестве королевы Англии только начиналась; моя же жизнь в качестве королевы Сицилии была кончена. Завтра она станет женой короля и королевой, и ее красота, подчеркнутая расшитым жемчугами серебряным платьем, заставит всех рыцарей завидовать моему брату. Мне же отведена роль вдовствующей сестры, которая всегда остается на шаг или два позади…

Внезапно – полагаю, мне должно было быть стыдно за свои мысли – я решилась: вечером накануне свадьбы я непременно должна выглядеть молодой и привлекательной. Завтрашний день принадлежит Беренгарии, но сегодня – мой день!

– Уберите это, – приказала я, указывая на зеленое платье и мантию. – И принесите платье абрикосового цвета, которое подарил мне король, – то, сшитое по французской моде!