Сын помещика 5 - Никита Васильевич Семин

И лишь когда служанка принесла поднос с самоваром и кружками, да вазочку печенья и удалилась, граф наконец задал свой вопрос:

— Что же случилось, что вы вот так внезапно посетили меня с визитом?

— Вы подставили меня и еще имеете наглость спрашивать⁈ — не удержал своих эмоций Белов.

От слов князя Константин Васильевич растерялся.

— Подставил? Но позвольте, когда бы я успел? Да и зачем? Я все время с нашей последней встречи был у себя, — начал заводиться граф. — У вас есть доказательства своих слов? Потому что если нет, то я попрошу вас покинуть мой дом незамедлительно!

— Вам и не нужно было никуда уезжать, — едко заметил Григорий Александрович. — У нас был договор. Помните об этом? Я свою часть исполнил. И тут я узнаю, что и вы свою выполнили, но почему-то не соизволили уведомить меня о том.

Граф молчал, пытаясь вникнуть в смысл слов Белова. Получается — лесопилки у Винокуровых больше нет? Прекрасно! Но когда он успел исполнить свою часть уговора? Он ведь просто сказал несколько слов Леониду Уварову, надеясь лишь на чудо. Что это посеет раздор между родами и Винокуровы или поссорятся с соседями, или… неужто его слова возымели такой эффект⁈

— Послушайте, Григорий Александрович, я вас не понимаю. Если по вашим же словам я выполнил свою часть сделки, то в чем суть вашего обвинения?

— Вы должны были привести девку Винокуровых ко мне! — вспылил князь. — А вместо этого мне пришлось самому ехать за ней в Дубовку. Так еще и попасться в ловушку Винокуровых, из-за которой меня обвинили в изнасиловании, и мне грозила каторга!

С каждым словом Белов распалялся все больше и больше, пока не схватился за грудь и не рухнул обратно кресло.

Константин Васильевич сидел в полном недоумении. И далеко не сразу среагировал на то, что князь не просто выдохся от своей гневной речи, а ему явно нехорошо. Бледный, как полотно, дышит часто и через рот. Свечин пытался собрать мысли в кучу, растерянный от напора князя. И лишь когда Григория Александровича вырвало на пол, он понял, что с тем что-то не так.

— Устинка! Воды! — скомандовал он служанке, а сам вскочил из кресла и в пару шагов оказался рядом с Беловым.

— Что с вами?

— Страшно, — прошептал князь. — Голова кружится. Что со мной? — он поднял расфокусированный взгляд на Константина Васильевича, и старик увидел в глазах Белова панику.

Тут и служанка подбежала с кружкой.

— Вот, попейте, вам легче станет, — протянул кружку граф.

Князь попытался ее взять, но пальцы у него дрожали. Тогда Свечин сам поднес кружку к губам Белова. Тот еле как сумел приоткрыть ставший вдруг непослушным рот и сделал глоток… На большее сил князя не хватило. Его руки бессильно упали, а тело медленно завалилось назад. Частое дыхание стало замедляться, пока и вовсе не пропало. Константин Васильевич смотрел на это с нарастающим внутри страхом. Неужели князя прямо у него в гостях настигла грудная жаба? А что ему тогда делать? Он не врач и даже не представляет, как помочь Григорию Александровичу!

Минуту спустя до нюха графа донесся неприятный запах, а опустив глаза, он увидел мокрое пятно на штанах князя и понял, что уже поздно. Григорий Александрович отошел в мир иной.

— Господи, — прошептал побледневший Константин Васильевич. — Что же теперь делать?

* * *

Настя была счастлива. Несмотря на страх, что ее жизнь совершает крутой поворот, сердечко ее словно готово было выпрыгнуть от радости. Периодически она бросала взгляды на свою руку с кольцом. Изящное, с красиво исполненным листом и брильянтом по центру. Лучше и не придумаешь. А еще она не могла выкинуть из головы вопрос Романа. Если бы у нее был выбор — то согласилась бы она на предложение парня? Вот только выбор-то у нее был. Не сейчас, а раньше. Но тогда Анастасия искренне верила в слова сестры, что они могут выйти замуж и за одного человека. И очень хотела этого, потому и отказывала всем женихам. Сейчас же все иллюзии о таком браке прошли. Как и желание делить своего мужчину с кем бы то ни было. И Роман… Насте даже сложно было представить, ради кого бы она могла променять его. Если бы у нее был выбор. Сейчас же подобных мыслей и вовсе не осталось. Она решила быть с Романом. И больше ей никто не нужен.

Тут девушка вспомнила их первый поцелуй. Тот, сделанный в порыве в усадьбе Зубовых. Ах, как хотелось ей его повторить! И она видела, что ее жених тоже не против, просто заботится о приличиях. Жених… Каждый раз, когда она думала об этом, то непроизвольно краснела, из-за чего уже получила долю шуточек от сестры. Беззлобных, просто Анне было завидно и грустно.

Торжество продолжалось до самого вечера. Девушке удалось лишь раз уединиться в спальне с Романом под прикрытием Анны и наконец полноценно поцеловать парня.

— Не увлекайтесь, — немного саркастично из-за зависти сказала Анна.

Настя с неохотой покинула объятия парня. Ее губы все еще помнили его вкус и хотели «добавки».

— Ты уж навещай меня почаще, — сказала Настя, когда день подошел к концу и гости уже разошлись. Последними квартиру Скородубовых покидали Роман со своими родителями.

— Постараюсь, — улыбнулся он в ответ.

Когда сестры остались одни в спальне, Настя вдруг услышала странные звуки со стороны кровати сестры.

— Ты что… плачешь? — не поверила она и подошла к Анне.

— Прости, — повернулась от подушки к Насте та и попыталась улыбнуться. — Просто… не думала, что так все будет… И… прости, что раньше не давала тебе найти себе мужа.

* * *

Когда мы возвращались в съемные комнаты, я пытался разобраться в себе. Что я сейчас испытывал. Возбуждение? Безусловно. Особенно когда мы целовались с Настей, я не удержался и с удовольствием прижал ее к себе, попутно нежно погладив и по спине и чуть пониже, чему девушка не возражала. Радость? Пожалуй… да, она тоже была. Только с чем конкретно связана, я пока не разобрался. С тем, что родители отстанут с темой «когда я уже женюсь»? Или я был все же рад именно тому, что сделал выбор? Или же причина в чем-то другом. Еще был небольшой страх неопределенности — как дальше сложатся наши отношения