Каллаген - Луис Ламур

Каллаген заставлял себя быть осторожным. Жара и длинный путь туманили его рассудок; солдаты едва держались в седлах. Где-то впереди были индейцы. Теперь их могло быть и двадцать, и сорок, и шестьдесят, а может быть, и больше, хотя они редко собирались большими группами из-за трудностей добывания еды и воды.

Пустыня стала уже своего рода историей для Каллагена. Он объездил Сахару, когда воевал против туарегов, в Афганистане служил с Достом Мохаммедом. Он испытал на себе ее жестокую жару и ветры, а они закалили его и подготовили к сражениям. Люди в пустыне всегда бойцы, потому что им приходится бороться за выживание.

Американские индейцы всегда были мужественными борцами, но теперь они столкнулись с другим врагом: сильным, ищущим первопроходцем, лучше вооруженным, получающим лучшее питание и не желающим сдаваться или отступать. Индейцы могли уничтожить их, но те продолжали приходить и приходить в пустыню.

Пионер пришел не для того, чтобы совершать налеты: его цель — остаться тут. И он селился вдоль реки, строил дома, возделывал землю. Он обосновался у водных источников, и Для индейцев это явилось чем-то новым, чего они не понимали и не могли принять. Белых людей было убито куда больше, нежели индейцев, но они по-прежнему продолжали приходить.

Индейский способ сражения состоял в том, чтобы собраться вместе, внезапно напасть, ограбить и исчезнуть, вернуться к своему народу со своими потерями или ранеными. Индейских битв было много, но войн — совсем мало.

Отряд очутился у затененного местечка. Спраг поднял руку, и колонна остановилась, с облегчением располагаясь в тонкой линии тени вдоль стены, образованной лавой, что находилась справа от них.

Дэлавер оставил свою лошадь и вскарабкался вверх по стене. Он внимательно огляделся вокруг. И куда бы ни смотрел, везде было пусто и тихо, но Дэлавер не доверял этой тишине. Он никогда не доверял обманчивым внешним приметам — поэтому, может быть, и оставался живым.

Каллаген расположился рядом со Спрагом, когда вернулся Дэлавер.

— Я ничего не увидел, но они не могли уйти далеко. Мы должны быть очень осторожны.

Спраг прополоскал рот водой, на мгновение задержал ее, потом глотнул. Ему ужасно хотелось еще попить, но он подавил в себе это желание и завинтил флягу, уселся на груду застывшей лавы и удивился, ощутив ее прохладу.

— Насколько далеко, как вы думаете? — спросил он у Каллагена.

Тот пожал плечами.

— Мы хорошо продвигаемся. Возможно, они в пяти или семи милях.

Мужчины растянулись на прохладном песке. Четверо стояли в карауле, Спраг был умен: его люди дежурили только по полчаса, потом их сменяли четверо других.

После привала все пойдут пешком. Лошади им могут понадобиться спустя какое-то время.

Спраг закрыл глаза, чувствуя, как опустились тяжелые веки. Что за страна для службы! Почему бы ему было не приземлиться в одном из «тепленьких местечек» Виргинии или Мэриленда? Хотя он и задавал себе этот вопрос, он знал, что не хочет этого. Ему больше по душе линия фронта. Он любил игру, жаждал боевых действий.

Ему казалось, он знает, что чувствуют мохавы. Вряд ли кто-нибудь из них думает, что сражается за свою землю. Они воюют ради славы, ради добычи, в этом их сущность. Ну что же, их цели весьма схожи. Много лет назад, когда в историю была вовлечена девушка, он всеми силами искал способ, чтобы стать военным, но так и не нашел его, а сейчас он рад тому, что случилось.

Он поднялся, потянулся, пытаясь размять спину, потом протер ленту на шляпе и прищурился. Они должны быть где-то здесь, прямо за поднимающимися горячими волнами.

Он настраивался на дорогу. Здесь твердый песок, а потому идти будет легче.

Он думал о людях, которые следовали за ним. Пятеро были ветеранами войны между Штатами, четверо сражались в разных отрядах против индейцев. Среди них были и новобранцы, молодые ребята, которым еще были велики даже солдатские ремни. Если они останутся в живых, то вернутся домой.

За исключением Дэлавера. Ему некуда возвращаться. Его народ разбрелся по всей территории Штатов и смешался с другими племенами, многие из них потеряли себя.

Час они шли, а потом Спраг остановил отряд.

— Каллаген, садитесь верхом и осмотрите ту дорогу. Но будьте осторожны.

Ему не было надобности об этом напоминать, но он отправлял человека на задание, где его могли убить. Он хотел, чтобы Каллаген знал, что он волнуется за него. А он и в самом деле беспокоился… потому что все они были славными парнями!

Каллаген приподнялся в седле, держа ноги в стременах, и огляделся.

— Сэр, вон те скалистые образования, что находятся как раз перед нами, я посмотрю, что там. Это неплохое место для привала.

— Сделайте это.

Когда Каллаген пришпорил коня, Спраг двинулся с колонной к скалам.

Каллаген провел рукой по шее жеребца.

— Спокойно, парень, — нежно проговорил он. — Мне понадобится твоя помощь.

Он терпеть не мог открытых пространств, и когда заметил впереди мелкий ручеек, то направился к нему. Золотая река! Ладно, он справится.

Прямо из-за горизонта появилась открытая платформа. В ней находилась единственная девушка, которую он любил, единственная, кого он вообще хотел в своей жизни. Раньше он знал нескольких, в разных частях света, они были прекрасны, но это была той, кого он хотел… Но не мог ей ничего предложить — ни денег, ни будущего. Единственное, чем он обладал, это умение владеть оружием и опыт солдата… Да еще небольшой шанс остаться в живых в ближайшие несколько часов.

Вдруг он заметил перед собой петляющий след от обоза.

А потом они вынырнули словно из-под земли, как призраки, серо-коричневые привидения, покрывшиеся пылью пустыни оттого, что лежали на песке. Стрела ударилась о седло, сверкнув, пролетела мимо его лица.

Их было, по крайней мере, шестеро. Они окружили его. Каллаген не стал рисковать, пришпорил лошадь и мигом выскочил из круга.

Мимо него пролетела другая стрела, а огромный индеец-мохав ухватился за его ногу. Каллаген ударил индейца по голове прикладом винтовки, и тот отпустил его. Каллаген изо всех сил гнал свою лошадь.

Впереди были скалы. Но индейцы уже поджидали его и там. Их было только двое, и Каллаген легко с ними справился, стреляя на ходу.

Одному пуля попала в грудь, другой вцепился в него, и Каллаген почувствовал, что вываливается из седла. Большинство мохавов — люди крупные, но этот был настоящий великан.

Каллаген потянулся к ремню и достал ружье. Мохав слишком поздно понял, что происходит. Он завизжал и подпрыгнул. Но ружье выстрелило, и он остановился на лету, широко раскрыв глаза, потом упал лицом вниз. Каллаген только успел отскочить в сторону.