«Волково поле» - Александр Евгеньевич Чигаев

есть сил. Били, кормили плохо. Цепь крепкая, не убежишь. Но и тут меня Господь не оставил, видать крепкая любовь у меня к Нейре была. Одно звено на цепи, от ржавчины дало слабину. Я поднатужился немного, вот и разогнул его. Ночью ушел тихо, только надзирателя задушил собаку. Путь домой был долог и приключений хватило. Когда появился в Испании, Нейра болела сильно. Доктор сказал, что у нее лихорадка, названия я не помню. Умерла Нейра на моих руках. Дагу красавица, танцует не хуже матери. Так и жили, но не долго. Я узнал, что итальянец вернулся домой и с большим прибытком, отец и простил его. Сильвестр стал купцом и компаньоном итальянца. Живут они в Риме и хорошо живут. Я продал дом, взял с собой Дагу и пошел свою долю забирать. Дагу оставил, там, где ты ее нашел и пошел в дом к Сельвестру. Тот испугался, а когда понял, что я пришел не за его жизнью, а за деньгами, то и успокоился. Я потребовал свою долю с процентами, он и согласился. Пошел за деньгами и пропал, тут и полиция нагрянула. В этот раз он меня по голове не стукнул, вот я и ушел от погони. Меня сильно не искали. Это в Испании я беглый каторжник, а тут они мне слабину дали. Сделал я наблюдательный пункт для себя, на крыше здания, что напротив дома итальянца и стал изучать обстановку. Сельвестр к нему перебрался, пока меня не поймают. Наняли себе телохранителей. Но на работу-то ездить им надо, дело не ждет, когда меня еще поймают. Людей много рядом с ними, они и бояться перестали. В дом пробраться было невозможно. Я все просчитал и пути отхода и как нападу на них. Переоделся нищим, охромел немного и дождался, пока они вдвоем выйдут из дома. Дальше было все делом техники. Ножом я научился работать исправно, чик по голу одного, другому в сердце попал и ходу. Пока там думали, от меня и след простыл. Все остальное вы знаете. Теперь я в вашей власти. Могу сказать одно. Я еще на галере был, но дал себе слово, если сбегу, то в разбойники ни когда не вернусь. А мое слово крепкое, крепче алмаза.

— Хороший рассказ Кошта. Я верю тебе, что ты встал на путь истинный. Будет тебе и работа в России. Жизнь сложная штука, потому и жизнью называется.

Вечером они заехали на большой постоялый двор. От этого места до России пять верст пути. Граница и вот она родная земля. Весь путь прошел без приключений. Семен снял номер для себя с Дагу и для слуг. Заказал ужин в номер. Семен только разлил в бокалы вино, как постучали в дверь. На пороге стоял его слуга.

— Ваше сиятельство. Тут к вам посетитель. С виду иностранец, но хорошо говорит по-русски. Прикажете принять?

— Ты видишь, я ужинаю и сильно устал. Пошли его к черту. Я не хочу ни с кем беседовать, а с иностранцем тем более. Будет настаивать, и возмущаться, дай ему в морду, я разрешаю. Мы почти дома.

Семен помнил наставления Облонского и с иностранцем он общаться не захотел. Если бы был русский человек, он бы пригласил его за свой стол и угостил бы прекрасно. Давно Семен не слышал родной речи, хотя владельцы гостиниц и постоялых дворов великолепно говорили по-русски, но с ними не побеседуешь по душам. Шума за дверьми не было, видимо гость понял Семена правильно и удалился. Но в этом Семен ошибся. Дагу уже лежала в постели, Семен подбросил в камин дров и хотел раздеться, что бы лечь рядом. Возле Дагу он засыпал мгновенно и спал как младенец, обняв Дагу за ее сладкую грудь. Опять послышался стук в дверь.

— Ну, что там тебе Гаврила?

— Человек опять просится в вашей милости. Он офицер и как-то в моду бить его не хочется, но если вы прикажете, то я это сделаю. Только бы не убить, он сильно хлиплый.

— Ладно, зови его. Стой за дверью и Гришку с собой возьми. Если кликну, то сразу и заходите. Понял меня. Вовремя не появитесь, выпорю так, что не присядете до самого Петербурга.

Зашел офицер при шпаге и ни такой уж хилый, как сказал Гаврила. Хотя, для Гаврилы и медведь не боец. Лакеями, это они так числились. На самом же деле, это были хорошо обученные и вымуштрованные самим Семеном люди из его имения, хоть и мужики, безгранично преданные ему во всем. Если Семен прикажет им умереть, то они выполнят его волю. Если надо, они могли и саблю взять в руки, но предпочитали дубину или оглоблю. Так им было сподручнее. Офицер представился.

— Так я слушаю вас, зачем мне ваши титулы и звания, сказал Семен.

— Даже не знаю с чего начать.

— Я устал и спать хочу, говори как есть, иначе выгоню.

— У вас есть один документ, который сильно интересует мое правительство. Мне сам документ не нужен, мне надо, только взглянуть на него и вы получите любую сумму, в пределах разумного. Назовите сумму и дайте мне прочесть, что там написано.

— И какая твоя разумная сумма?

— Скажем так. Тысяч пять фунтов. Это огромная сумма. На эти деньги в Англии можно купить полграфства.

— Зачем же мне половина, мне целое графство нужно, чего мелочиться-то. Показывай деньги на все графство.

— Это огромная сумма и у меня нет ее с собой сейчас.

— Так какого черта ты суешься ко мне, и спать не даешь. Пшел вон.

— Так я вам ее сейчас доставлю, и прошу вас, не говорите со мной в таком тоне. Я дворянин и офицер.

А вот это англичанин сказал зря, Семена он не знал вовсе. Слово офицер и дворянин для него значило очень много.

— Ладно. Ходить ни куда не надо. Но тон я не поменяю. Если ты дворянин и офицер, то, как ты смел собака, такое предлагать дворянину и офицеру, такую подлость. Эй, Гаврила с Гришкой ко мне.

В комнату вошли слуги.

— Держите этого разбойника, только не придушите. Дагу, накинь халат и подойди ко мне.

Дагу появилась в комнате. Таким Семена она ни когда не видела. Граф, князь, для нее это были, в общем-то, отдаленные слова. Она ни когда не общалась с вельможами в своей жизни. Она и не представляла, что они могут так повелевать. А ею ни кто не повелевал. Её могли унизить, обидеть, но приказать, такого она и не ведала.