Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

улице под минус тридцать, ветер ни хрена не умеренный, а климат у нас влажный. И мне не хочется замерзать молодым, мне ещё несколько позже быстро и много двигаться предстоит. Вот и забежал погреться и руки растереть, не тоя превратился бы в ходячую сосульку. А вахтёрша? А что нам скажет вахтёрша?

«Так да, сидел тут мальчик, в куртке…. Или пальто…. В шапке. Какой? Ну, такой, зимней…. Мальчик какой? Да откуда мне знать какой! Их же тут тыщи ходят, на лавках сидят, галдят, приятелей своих ждут и у всех обувь грязная! Нет, вы мне лучше скажите, товарищ милиционер, вот как во дворец спорта можно в грязной обуви приходить, а?!».

Надеюсь, моя мысленная картинка допроса этой очень большой тётеньки не будет существенно расходиться с реальностью. Сильно на это надеюсь, иначе у меня будет куча проблем с моим алиби. Юный Руслан с открытым взглядом верящего всему и всем простака и хитрый его приятель Олежка уже, разумеется, проинструктированы, что я в данный момент играю с ними в марки, а Длинный уже успел превратить их в зомби многократным повторением того, что им нужно говорить, но! Но, береженного Бог бережет, а не береженного конвой стережет. Вологодский. Жизненная правда, однако. Поэтому, чем я менее заметен, тем для меня лучше. И если бы мне не мешал длинный чехол со стальными Али и Мари, зажатый между колен, то я постарался бы стать полностью невидимым, слился бы со стеной, растворился в сумраке, но гордые клинки прятаться не хотели. Оставалось лишь надеяться, что на меня не обратят внимания.

Минутная стрелка на часах дёрнулась, героически преодолела короткий участок белого круга и со звучным щелчком замерла вверху циферблата. Время! Господа будущие олимпийские чемпионы уже поснимали ватные нагрудники и маски, сдали тренеру свои алюминиевые пародии на благородные клинки и гурьбой понеслись в раздевалку. Ну, а мне пора на улицу, за угол соседнего дома. Храбрый мальчиш — кибальчиш, по имени Владимир, всегда прощается с приятелями у выхода из дворца и в гордом одиночестве идёт через тёмные дворы домой. Таким образом он демонстрирует свою крутость, смелость и презрение к опасности. А его глупая бравада нам только на руку. Разговор без свидетелей мною всячески приветствуется и одобряется.

Дверь дворца спорта сердито хлопнула за спиной и толкнула меня в спину упругим кулаком тёплого воздуха, выталкивая на встречу пронизывающему насквозь холодному ветру. Клинки, хоть и были они тщательно завёрнуты в куски фланели, сердито звякнули. Не обращайте внимания, стальные сёстры, не стоит — это здание сознательный скопец и инкубатор таких же выхолощенных бойцов. Никогда настоящее оружие не будет взято в руки в этих стенах, и поэтому наплюйте.

Я зябко передёрнул плечами и втянул голову в воротник своего куцего пальто. Чтоб модельеру этого издевательства над детьми пуговица в не то горло попала и никогда не вышла! Жестокое пожелание? Ну-ну. А как вам то, что зимнее пальто мальчиковое, производства Армавирской фабрики, размер сорок четвертый, рост второй, стоимостью сорок два рубля шестьдесят копеек, ватное, греет точно так же, как намотанная на тело сырая простынь? Так что я в полном праве бесился и, перетаптываясь на месте, мёрз, дожидаясь человека с чистыми руками, холодной головой и мёртвым сердцем.

— Здравствуй, Владимир!

Звонкий голос, чуть приглушенный расстоянием и посвистыванием ветра вывел Владимира Пугина из задумчивости. Он чуть сбавил шаг, поднял ладонь к лицу, защищаясь от колючих снежинок, пригляделся к выскользнувшей к нему из тени подъезда невысокой фигурке. Худенький парнишка, стройный, не очень высокий. Одет мальчик в чёрное пальто, явно на размер большее, чем ему нужно, короткую линию блестящих пуговиц диагональю пересекает широкая полоса ткани. Ранец за спиной? Нет, какой-то длинный свёрток, больше похожий на чехол. Смотрит прямо, взгляд не отводит. Нет, не знакомое лицо. Кто-то из младших классов, кого обижают старшеклассники, решил обратиться к нему за помощью? Вполне возможно и если это так, то он ему обязательно поможет и сделает ещё одно хорошее дело.

— Здравствуй, мальчик! Тебе нужна моя ….

Слово не было произнесено. Владимир сбился и чуть замешкался, ища замену ненужному вопросу — человеку с таким взглядом помощь точно не нужна, как бы от него самого помощи не просили. Плохо смотрит, будто ищет что-то внутри тебя, бездушно вспарывая острой синевой лезвия материю одежды и кончиком бритвы небрежно откидывает её в сторону, не обращая внимания, что режет вместе с тканью и кожу на теле. Почти так же отчужденно и чуть презрительно смотрит на него Сергей Евгеньевич, когда ребята из его, Владимира, дружины чуть погорячатся и очередной спекулянт, после проведённый с ним «воспитательной» работы, не может встать на ноги пару дней. Не как на лучшего комсомольца факультета и активиста, а как на жука какого — то, блин! Приколоть булавкой или пусть ещё побольше навозный шарик накатает?

Вспомненное Владимиру совершенно не нравиться и в его голосе слышится злоба и раздражение:

— Пацан, ты заблудился?

Молчащий и спокойно наблюдающий за ним мальчуган чуть щуриться, смахивает заиндевелой варежкой прозрачную каплю под носом и задумчиво отвечает:

— Заблудился? Может быть, Володя, может быть. Только вот вряд ли ты меня выведешь на верный путь. Не ту ты выбрал дорогу, Володя. Неверным путём идёшь ты, товарищ.

И не давая времени на осознание услышанного, паренёк как-то незаметно оказывается возле него и уколов холодным взглядом добавляет неожиданное к странным фразам:

— Я Дима Олин, по прозвищу Сова, самый главный в городе спекулянт и ужасный преступник. Поговорим один на один? Или ты зассышь, отважный командир комсомольской дружины?

Владимир гневно вскидывается, но тут же быстро остывает и даже едко чуть улыбается:

— Надо же, сам пришел, даже бегать за тобой не пришлось! Поговорить с тобой? О чём мне с тобой разговаривать? Или ты будешь пугать меня своими бандитами? Будешь, да?! — он резко замахивается рукой и почти кричит ему в лицо — Ну, где твои уголовные дружки? Скольких ты с собой привёл? Что они не идут сюда? Боятся?!

— Не истерии, Владимир, не ори. Один я. Нет здесь никого и кричать не нужно — люди после работы отдыхают, а ты им мешаешь. Говорить-то будем? Один на один?

Владимир долго и пристально смотрит на спрашивающего. Необычно тихо. Неровно обкусанная луна прячется за редкими облаками, холодный ветер мечет в лицо острые иголки снега, на желтое пятно света под фонарём мочится лохматая дворняга. Никого нет рядом, пусто и под шагами прохожих не хрустит смёрзшийся