Послушная жена - Керри Фишер

в обратный путь на другую сторону чердака. И там застыла в нерешительности, размышляя, взяться за сумку с надписью «Постельное белье» или открыть старомодный сундук, в котором вообще лежит бог знает что, способное выбить почву у меня из-под ног. Но тут в носу засвербело, я чихнула, и золотая шкатулочка вылетела у меня из рук.

Распахнувшись, она приземлилась на груду рюкзаков, и вновь раздались переливы скрипок и флейт.

– Прости-прости, это все из-за пыли. – Я пошарила рукой, молясь, что не повредила бесценную семейную реликвию.

Когда я подняла коробочку и перевернула вверх дном, проверяя, не сломалось ли что, мягкое бархатное донышко выпало и посыпались бумажки: билеты, открытка, какие-то записочки, сложенный буклет из Национальной портретной галереи. Я собрала их и уже хотела сунуть обратно, как вдруг заметила внутри на дне гравировку:

Моя дорогая Кейти-Киска!

Всякий раз, услышав эту музыку, я буду думать о тебе и жалеть, что мы не сделали другой выбор.

Вечно твой, П.

Я нахмурилась и пригляделась. Да, определенно, «П.». Вот уж чего мне совершенно не хотелось, так это знать, каким ласковым прозвищем Кейтлин награждала Нико. «Пупсик»? «Перчик»? «Паровозик»? Фу. Слава богу, Нико не придумал для меня аналог Кейти-Киски. Что-нибудь вроде Мэгги-Му. Или Мэгги-Маффин, если я еще больше раздобрею в ближайшее время. У меня когда-то был приятель, который называл меня Толстопопиком и навсегда отбил желание давать и получать прозвища.

«Жалеть, что мы не сделали другой выбор». Что это значит? О каком выборе речь?

Я смотрела на клочки бумаги в руке, на памятки из жизни Кейтлин. Она столько упустила. Наслаждалась бы она всеми этими концертами, музеями, обедами чуть больше, стремилась бы из каждой минуты выжать хоть чуточку больше удовольствия, если бы знала, как мало ей осталось этих минут? Решилась бы выпить еще бокал или рюмку и съесть еще одну сладкую сдобную булочку, зная, что завтра уже не наступит?

Я взглянула на Франческу, которая все еще листала учебники, сосредоточенно кусая губу. Хотя подробности отношений Нико с моей предшественницей ранили мне сердце, я перебрала билеты. Все они были в оперу. «Пелеас и Мелизанда» Дебюсси в Королевском оперном театре Ковент-Гарден. «Травиата» Верди в лондонском Колизее, «Так поступают все» Моцарта в Королевском театре в Бате. Я сунула билеты обратно в коробочку вместе с рекламным проспектом выставки в галерее Тейт «Поздний Тернер: освобожденная живопись».

Нико никогда не говорил со мной об опере. Явно считал меня в этом плане полной невеждой и старался придерживаться безопасных тем вроде шоу «Я знаменитость, заберите меня отсюда!»[11], последних фильмов о Джеймсе Бонде и выбора краски для столовой. Мне стало больно. Если бы я выросла в итальянской семье, где выходные посвящают музеям, концертам и кулинарии, то, наверное, тоже разбиралась бы в опере и искусстве. Маму, при всей ее сердечности и прочих замечательных качествах, гораздо больше интересовала «Улица коронации»[12] в сочетании с ведерком острых крылышек из «Кей-эф-си», чем культура и «ненашенская» кухня. Хорошо бы Нико и не ждал, что я стану разбираться в чем-то более сложном, чем песни Адель[13]. Мне не вынести, если Фаринелли вдруг всем семейством примутся пересказывать мне сюжет «Турандот» да еще и подпевать на итальянском.

Я украдкой взглянула на другие листки. Меню ужина в «Ритце». Боже, да меня порадовал бы и завтрак в «Премьер-инн»[14]. У меня сложилось впечатление, что Нико больше нравятся деревенские ресторанчики с непритязательным интерьером и безыскусной кухней, а не такие изысканные, супершикарные места. А может, он втайне считал, что мне комфортнее в заведениях попроще. Или боялся, как бы я его не осрамила, плеснув себе вина в стакан для воды или сунув в сумочку про запас бесплатные леденцы. Признаться, я и в самом деле могла бы так поступить, насмотревшись, как мама распихивает по карманам пакетики с сахаром и салфетки. Она-то даже мимо пластиковой ложки в кафе пройти не могла – вдруг пригодится.

Следующей была поздравительная открытка с довольно-таки похабной шуткой на лицевой стороне по поводу того, какое количество секса сделает его счастливым. Эта сторона Нико осталась мне неведома. Подобный юмор понравился бы скорее отцу Сэма. А мысль о том, как Кейтлин и Нико занимаются сексом, и вовсе вызвала у меня тошноту.

Билеты на Андреа Бочелли в Лидсе, ноябрь 2013 года. Концерт Il Divo[15] в Роттердаме, апрель 2012 года. Стыдно признаться, но лично я побывала только на одном живом концерте, и это было выступление One Direction[16]. Мы ходили с Сэмом.

Дальше мне попалась открытка с изображением Батского аббатства. Всегда мечтала провести выходные в Бате. Отец Сэма как-то раз решил устроить пир горой и отвез меня на ночь в паб в Дадли, где напился до бесчувствия. Видать, из-за долгого воздержания.

Я перевернула открытку.

Июнь 2012 г.

Моя дорогая Кейтлин!

Всякий раз, приезжая в Бат, я вспоминаю те замечательные выходные. И все еще пытаюсь придумать, как нам оказаться вместе навсегда!

С вечной любовью, твой П.

Я посмотрела на дату. Четыре года назад. Что Нико имел в виду под «как нам оказаться вместе»? Он ведь не собирался тоже умереть? Или думал о двойном самоубийстве, уже тогда зная о болезни жены? Я вспомнила, как мама рассказывала, что у Кейтлин все вроде бы шло хорошо, а на Пасху 2013 года вдруг начались боли в животе, и в феврале следующего года она умерла. Впрочем, что бы Нико ни имел в виду, это не мое дело.

Я услышала его голос с нижней ступеньки, быстренько положила все обратно в шкатулку и накрыла мягкой подушечкой. Сердце у меня виновато екнуло, ведь я, собственно говоря, сунула нос в замочную скважину, заглянув в любовные записочки мужа, в обрывки его жизни до меня.

До того, как в дверь его дома постучался рак.

Я высунулась из люка и взяла у Нико кружки с чаем, пока он поднимался.

Небольшой перерыв пошел ему на пользу: муж выглядел не таким измученным.

И сразу направился к Франческе:

– Ну, как ты тут?

– Хорошо. Все эти старые школьные учебники можно выбросить. Но ведь у меня больше никогда не будет возможности написать о маме или нарисовать ее, поэтому хорошо бы оставить картинки с ней, которые я рисовала до ее болезни.

– Детка, оставляй себе все, что захочешь.

– Представляешь, Мэгги нашла мне чудесную шкатулку для украшений! Ну, ту, что играет оперную музыку, когда открываешь крышку.

Нико выглядел озадаченным. Я сжалась, готовясь к пояснению вроде «О да, я ее купил, когда мы на выходных