Глас ночного моря - Рейвен Вайс

ее возраст. Все попытки объяснить времяисчисление, принятое у людей, оказались тщетными. Под тощей воды и в глубинах, где обитали Милюзины, невозможно было отследить световой день или даже смену времен года. И даже когда Милюзина начала их отслеживать, сопоставить новые знания с тем, как долго она прожила на дне морском, она так и не смогла. Верею показалось, что Милюзина даже загрустила от этого, но не был уверен точно. Мимика отличалась особой скудностью. И после их тайных встреч вблизи маяка по возвращению домой живость Еллы казалась ему чрезмерной.

Так прошло девять месяцев. Верей все больше сближался с Милюзиной, проникаясь ее чистотой и честностью. Он никогда не встречал никого, как она. Ложь, лукавство, изворотливость, лесть – эти понятия и проявления были ей так же чужды, как борождение космоса для дельфина. Того же она требовала и от него. Особое условие их сделки – Верей не просто должен был дать ей любовь, но любовь эта обязана быть чистой и никогда не запачкаться в предательстве. Иначе Милюзина не просто отнимет все, что тот пожелает, но и обрушит весь гнев морской на его голову.

Девять месяцев она проверяла его и позволяла посаженному семени их связи прорасти между ними, обвить их своими крепкими ростками и соединить в единое целое. И когда эта связь окрепла, она исполнила обещанное. На очередную их встречу она вынесла из морской пучины сверток из водорослей, в котором находился младенец. Верей тогда застыл, не в силах вымолвить ни слова, а после принял дочь на руки и разрыдался так, что еще час не мог успокоиться. В тот вечер ему казалось, словно ангелы воспевали им на небесах, а демоны аплодировали из-под земли. Он благодарил, благодарил, благодарил Милюзину, целовал ее пылко и страстно, выражая все свои чувства настолько открыто, насколько только мог. В тот вечер он впервые увидел, как Милюзина улыбнулась.

Он назвал их дочь Ярой. Милюзина сначала не понимала смысла в назначении имени, ведь весь ее вид носил одно имя на всех, ведь в нем выражалась их сущность. Но Верей убедил ее в этой простой необходимости, ведь дочь его наполовину являлась человеком, а значит, принадлежала и миру людей с его правилами и обычаями.

Верей вернулся в тот раз гораздо позже обычного. На пороге его встречала обеспокоенная Елла. Они давно не были близки, как муж с женой, однако ее любовь к нему не угасала. Он врал Елле, что задерживался на работе или в баре раз за разом, но она только волновалась за его здоровье и благополучие. Но в тот раз ее причитания пресекло кряхтение ребенка, которого Верей принес на руках. По пути домой он успел избавиться от водорослей и закутать дочь в свою рубашку. Она ничем не отличалась от обычного младенца. Не было никаких чешуек или синего оттенка кожи. Верей отчасти волновался, проявятся ли эти особенности позже, когда она подрастет, но быстро отмел все раздумья, когда встретился глазами со взглядом жены. Елла смотрела в упор на него, не сходя с порога, и протягивала руки, словно умоляла его дать подержать ребенка. В этом взгляде было столько боли и немого крика бездетной матери, что все прочие мысли в голове Верея рассеялись. В тот момент он понял, что принес в дом их с Еллой дочь, а не постороннее для жены существо. И он отдал Яру в теплые и заботливые руки матери.

– Как… Как, любимый? – Елла прижимала к себе малышку, ее голос дрожал. – Откуда?

– Там… Одна утопленица… – он искал ответ в голове, но решил опустить любые детали, поскольку не в силах был их выдумать. – В общем, я спас ее прямо из рук… Малышка чудом выжила.

– Ах! – Елла качала головой и нервно расхаживала по крыльцу, пока Верей не поймал ее и не обнял их с Ярой так крепко, как только мог.

Казалось, даже если бы Верей ответил, что он принес ребенка своей любовницы, она бы поняла, простила и все равно была исполнена счастьем.

– Что же теперь? Как же быть, любимый? – одна только мысль о том, какая могла ожидать ребенка судьба, приводила Еллу в ужас. Словно они уже успели породниться.

– Тш-ш, – успокаивал он ее. – Мы разберемся. Обязательно. Но всему свое время, да?

– Она же совсем кроха. Неужели мать родила ее, и сразу…

– Похоже на то, – соврал он вновь и закрыл глаза, испытывая туманное чувство вины. И старался привыкнуть к нему, ведь отныне с ним придется жить самого до конца.

– Местная девушка?.. – с надеждой произнесла Елла, и Верей покачал головой.

– Пойдем домой, – сказал он, и с этих слов началась их настоящая семейная жизнь.

Шли дни, недели. Елла все больше и больше привязывалась к малышке и растила ее, как родную кровинку. Верей никогда и не думал изображать, словно собирался обратиться в полицию по поводу якобы спасенного ребенка и утопленницы. А Елле же просто не хватало духа сделать хоть что-то, чтобы способствовать уходу из их дома детского голоса.

Так прошел год. Через знакомого в порту им удалось беспрепятственно оформить все бумаги, свалив все на то, словно роды проходили дома без медицинского освидетельствования. Как в старые добрые – простому нищему рыбаку и домохозяйке так просто удалось сойти за приверженцев старых традиций в ущерб здравому смыслу.

Ни разу за этот год Верей не приносил ребенка на маяк, хоть сам регулярно встречался с ее настоящей матерью. Между ним с Милюзиной практически ничего не изменилось. Она почти не спрашивала про их дочь и не интересовалась тем, как изменился быт в семейном очаге Верея. Может, так проявлялись какие-то свои особенности в отношении потомства у морских фей-драконов – вдруг они вовсе не способны на родительскую любовь и заботу. А может, Милюзина просто не хотела знать ничего, что касалось взаимоотношений внутри семьи своего избранника, как и всегда. Милюзина ревновала. Была против их связи с Еллой, но ничего не могла поделать. Она заключила сделку до того, как узнала о существовании его жены, а он даже не думал, что морской демон действительно способен на любовь в разных ее проявлениях.

И так Елла, сама того не ведая, стала камнем преткновения между ними, который эти двое старательно огибали, как могли. Верей хранил Милюзине верность, не дотрагиваясь до жены как до своей женщины, а Милюзина наполняла все его внимание и мысли только собой. Даже после того, как на свет появилась Яра.

Верей часто спрашивал себя о том, не