Три измерения времени - Евгений Гаркушев

Василий расправил плечи. Если прежде он и правда считал себя парнем хоть куда, события последних недель перевернули его мироощущение. Он ничего не знал, ничего не умел, ничего собой не представлял. Он потерялся – и в прямом, и в переносном смысле. А сейчас такая девушка говорит, что он ей нравится, и даже позволяет себя поцеловать. Один раз… Или не позволяет?

– Извини меня, Лия! – попросил Звягин.

– За что?

– Я не должен был тебя целовать.

– А я не должна была кормить тебя из рук. Так что это ты меня извини – я едва тебя не приворожила.

– Приворожила?

– Ну да. Здесь ведь растут не обычные ягоды. И поляна совсем не обычная.

– Серьезно?

Девушка усмехнулась.

– Не веришь – съешь еще парочку. А веришь – воздержись. Иначе забудешь свою Машу до конца времен.

– Машу? – поразился Звягин. Он был уверен, что не называл имени. – Откуда ты знаешь?

– Да у тебя на лице все написано, – заявила Лия. – Ты как большой ребенок. Который каждый день что-то для себя открывает.

– Так ты и правда фея? – спросил ошарашенный физик.

– Хотела бы, но увы… Однако Машу тебе найти помогу. Если захочешь.

– Еще бы не захочу. Я за это полжизни отдам, – ответил Василий.

– Ну, тогда тем более.

Лия и Василий лежали рядышком на траве и смотрели на звезды. Звягин наслаждался обществом девушки – словно он вдруг оказался рядом со старшей сестрой, всегда готовой помочь и поддержать. Правда, на самом деле сестры у него никогда не было, но идеальную сестру он представлял именно такой, как Лия, – понимающей и доброй, заботливой и чуткой.

В трех шагах от Звягина потрескивал небольшой костерок. На коротких прутиках над углями подрумянивались грибы. Лия утверждала, что по вкусу они гораздо лучше курятины. Запах от грибов и правда шел мясной.

Костер грел один бок, а от реки тянуло прохладой. После купания хотелось есть, но еще больше – смотреть на звезды, россыпью мелких алмазов усеявших небо.

– А есть миры, где рисунок звезд другой? – спросил Звягин.

– Так далеко я не заходила, – ответила девушка. – Но, полагаю, есть и такие края.

– Там тоже говорят по-русски?

– Вряд ли. Там и людей-то, наверное, нет. Звезды – это то, по чему всегда можно ориентироваться, в прошлом или будущем. Они слишком постоянны и огромны. Зажглась новая звезда – жди беды.

– А погасла?

– Тоже. Звезды должны быть незыблемы.

– Наверное, так.

Василий поднялся, перевернул прутики с грибами. Костер горел слабо, но подбрасывать топливо не стоило – грибы должны были дойти над углями.

– Что за странная идея – найти именно ту Машу? – спросила Лия. – Я же тебе объясняла – нельзя дважды войти в одну реку. Мы можем отыскать девушку, которая похожа на Машу, да еще и красивее, добрее и умнее ее. Правда, не факт, что она тебя полюбит. Но многие бродяги во времени только тем и занимаются, что ищут любовь… Приключения и любовь – что еще нам нужно? Странствуя по мирам, добра не скопишь.

– А моя Маша навсегда останется с ненавистным мужем?

– Увы, – ответила Лия. – Существуют миллионы миров, где участь Маши еще хуже. Где она попала под трамвай, убита пьяным грабителем, спилась от горя, потеряв тебя – точнее, того, кто заменял ей тебя. И этого не изменить.

– Никак?

– Можно бороться с частностями – но сделать ее счастливой всегда и везде ты не можешь.

– А в моем мире?

– Там, откуда ты пришел? Вернуться всегда сложно. Вернуться в прошлое сложнее во много раз. А ты ведь хочешь возвратиться в определенную точку пространства-времени. Это практически невозможно.

– Практически или невозможно?

Девушка поднялась, взяла прутик с грибами, откусила кусочек от одного, слегка обугленного.

– Совсем готовы, ешь, – предложила она. – Но слишком не увлекайся – грибы плохо перевариваются. А я, если ты не против, съем луковицу. Всем хорошо в этом лесу, и добра всякого полно – а лук не растет.

Василий поспешно протянул Лие луковицу и спросил:

– Так все-таки… возможно или нет?

– Завтра сходим к отшельнику, спросим его, – ответила девушка. – Тебе повезло, что я встретила его когда-то. А нашла я его потому, что много путешествовала, забредала в такие дали, что тебе и не снилось. Но, видишь, вернулась на свою уютную полянку.

– Отшельник живет неподалеку?

– Нет, очень даже далеко, – вздохнула Лия. – Нормальным людям там жить в голову не придет – пустыня. Но он совершенствуется и знает практически все. Если он захочет и сможет тебе помочь – считай, ты уже рядом с Машей. А если нет – что ж, утешай себя тем, что на ней свет клином не сошелся.

– Не во мне дело. Я обещал ей помочь! То есть сделать счастливой.

– Это много, кто много кому обещает, – хмыкнула Лия.

– А почему мы не можем пойти прямо сейчас? Ведь можно сместиться во времени вперед или назад, чтобы был день.

– Потому что нам нужно отдохнуть, – ответила девушка. – Не на всех лесная земляника действует так бодряще, как на тебя. Путь неблизкий.

Они брели по туманным равнинам времени между миров, лишь изредка выныривая, чтобы оглядеться и сориентироваться. Без Лии Звягин заблудился бы с любой самой совершенной программой. Девушка искала нужный мир буквально на ощупь, вглядываясь в звезды, прислушиваясь к гулу ручьев, проводя рукой по камням, вдыхая аромат листьев. А Василий думал о том, как прекрасно все время быть в движении. Отринуть заботы о доме, отказаться от материальных благ – и бродить по земляничным полянам, живя только сегодняшним днем. Ведь за все надо платить. И человек выбирает для себя, какой путь, какую жизнь избрать.

– А если у человека есть дети – может он вернуться к ним, отправившись в путешествие во времени? – спросил Звягин, когда они присели отдохнуть на берегу синего озера, берега которого поросли мелкими ярко-красными лилиями и казались кровавыми.

Лия с интересом посмотрела на Звягина.

– Почему ты все время говоришь о путешествиях во времени? Мы странствуем между мирами – перемещаясь и во времени, и в пространстве. Одно неотделимо от другого. Связность.

– Континуум, – подтвердил физик, покраснев. Его, без пяти минут доктора наук, учит элементарным вещам девчонка, которая, наверное, и в университете не училась.

– Детей нужно выращивать, сидя на одном месте, – сказала Лия. – Можно ли вернуться к детям, купив билет на поезд в один конец, да еще и зная, что мосты за тобой взорвут? Можно, пожалуй, только будет это не так просто, да и дети, к которым ты возвратишься, будут уже совсем другими.

– Значит, люди делятся на тех, кто живет все время в одном мире, и тех, кто бродит между миров?

– И да, и нет. Если ты собрался куда-то пройтись, будь готов к тому, что твое место будет занято другим. В нашем случае – другим тобой. Ты ведь знаешь, что никогда нельзя встретить в путешествиях себя самого?