Профессор магии на полставки. Том 5 - Георгий Сомхиев

— Нельзя, — повёл я пальцем из стороны в сторону, стараясь не улыбаться. — Зря я на него столько времени угробил? Да и он в данной ситуации прав.

— Ясно всё с тобой. Своих студентов уже ценишь больше чем меня, — наигранно фамильяр изобразил разочарование.

— Я на твои уловки не поведусь, даже не надейся, — сказал я, после чего обратился к княжичу. — Что же, внимательно вас слушаю.

Новиков не стал долго томить меня ожиданием и принялся рассказывать:

— Пожалуй, началось всё лет семь назад. Большинству из нас исполнилось двенадцать лет, и главы родов стали приобщать нас к аристократической жизни. Если быть точным — приводить с собой на светские мероприятия. Уже там части из нас довелось впервые встретиться и познакомиться друг с другом. Это всё было знакомством, не более того. Однако уже тогда у большинства из нас была общая цель, — парень намеренно взял паузу, прежде чем продолжить. — Можете считать это юношеским максимализмом, но мы ненавидели сложившиеся устои общества, и хотели их изменить в лучшую сторону.

— В каком плане? — решил уточнить я.

А то знаю куда эти желания людей заводят. Они же видят лучшую сторону именно в своем понимании не особо задумываясь, а остальным оно надо вообще или нет.

— Например, наблюдать за тем, как сильные душат слабых. Видеть, как из-за жадности одни убивают других, лишь бы не делиться с властью и местом под солнцем, — метафорично, но достаточно понятно объяснил княжич. — Я сам неоднократно был свидетелем того, как из-за действий одного «человека» гибли десятки, если не сотни человек. Всё потому что этот «человек» не хотел допустить появления конкурента. Разве есть в этом справедливость, Алексей Дмитриевич?

— Нет, — покачал я головой. — Однако вся наша жизнь такая. Справедливость у каждого своя, и если хочешь её добиться, придётся замарать руки. Иначе никак.

— У нас схожее мнение на этот счёт, — едва заметно кивнул Новиков. — Ко всему прочему, был ещё один общий интерес. Мы хотели свободы.

— Свободнее аристократов сложно найти людей, — хмыкнул я на такое заявление. — Власть открывает много дверей и новых возможностей.

Но, разумеется, так думают исключительно простолюдины или те, у кого власти этой более чем хватает.

— И при этом ограничивает тебя, заставляя платить соразмерную цену, — весьма метко подметил княжич. — Далеко ходить за примером не надо. Взять хоть Елену Борисовну, вашу ученицу. Её хотели женить против её воли. Могла ли она возразить или отказаться? Нет. Выйти из рода — тоже равносильно смерти. Разве это можно назвать свободой? Нет, это зависимость от рода. Не такой жизни мы хотели.

— Поэтому вы решили объединиться? Чтобы попытаться что-то изменить в этом мире? — предположил я, поскольку этот вывод напрашивался сам собой.

— Можно сказать и так, — кивнул студент. — Этих причин было достаточно, чтобы объединиться и стать сильнее. Максим Леонидович стал тем, кто нас объединил. Этот запал никуда не пропадал ровно до момента, пока не появились вы.

— Кто бы сомневался, — прокомментировал Ворон.

Я в свою очередь ничуть этому заявлению не удивился. Тогда студенты пытались добиться не столько самостоятельности, сколько пытаться меня выгнать из Академии. А затем когда привыкли ко мне и поняли, что могут стать сильнее, ориентиры сместились в другую сторону.

Потом были Аномалии, моё отстранение в качестве преподавателя, возвращение, тренировки, личные проблемы… Попробуй за всем этим помнить и гореть желанием обрести хоть ту же свободу. Тут бы с насущными проблемами сначала разобраться, прежде чем думать о чём-то масштабном.

— Интересная история. Разве что не пойму, зачем вы мне её рассказали, — ответил я, глядя на княжича.

На лице парня вновь заиграла ехидная улыбка. Наверное, чувствует свое превосходство и значимость в этот момент, но так глупо это выглядит со стороны. Впрочем, мешать реализовывать свою мечту я ему не собираюсь, если это особенно не мешает мне.

— Это не конец истории, Алексей Дмитриевич. Меня просто перебил ваш фамильяр. Я же дал ему возможность выговориться.

— Дерзко, — сказал Ворон, после чего взмыл в воздух и сел прямо на голову княжича. — Я же клюнуть могу. Знаешь как больно будет?

— Больнее, чем на тренировках профессора, когда он заставляет бежать сто километров по кругу и заставляя при этом уворачиваться от заклинаний? Сомневаюсь, — громко рассмеялся парень, после чего к моей неожиданности поднял руку и аккуратно схватил фамильяра. Прямо как ручную птичку, после чего поднёс его к своему лицу. Ворон от неожиданности даже не превратился в туман и молча глядел на Новикова. — Не будь таким вредным. Хочешь, я тебя по голове поглажу? Или маной поделюсь?

Сложно сказать, что в это время испытал Ворон. На его лице промелькнул такой огромный спектр эмоций, что не передать словами. Пожалуй, правильнее будет сказать, что его застали врасплох.

— Погладить по голове… Погладить могущественную сущность тьмы… — вслух проговорил Ворон, после чего превратился в туман туман и вернулся ко мне на плечо. — Лучше надейся, чтобы мой хозяин долго жил. Иначе я освобожусь от него, найду тебя и лично прокляну за такое оскорбление!

— Не проклянешь. Я же вижу по глазам, что ты добрый и хороший, — как ни в чём не бывало ответил Новиков.

Я ещё ни разу не видел чтобы моего фамильяра так откровенно троллили, что даже остановить это не мог, чтобы не рассмеяться.

— Беру свои слова назад, Алекс. Ученик превзошёл учителя. По безрассудности он теперь занимает первое место, — сказал Ворон, прежде чем исчезнуть.

— В чём-то он прав, — немного подумав, решил я проговорить этот момент вслух. — С сущностями тьмы лучше быть аккуратнее. Они живут гораздо больше нас, и могут затаить глубокую обиду. Если не на вас, то на ваш род, например. Или близких друзей. Не надо лишний раз ходить по лезвию ножа.

— Я это прекрасно знаю, Алексей Дмитриевич, — невозмутимо ответил студент. — Мне доводилось общаться с сущностями тьмы. Я хорошо знаю, что они из себя представляют, и понимаю, когда и как с ними можно себя вести. У вас добрый, пусть и немного вредный фамильяр. Можно сказать, я это чувствую.

Что ж, загадочности Новиков себе только добавил этими словами. Иди теперь гадай, с кем