Журнал «Вокруг Света» №8 за 2003 год - Вокруг Света

Так называемые «толстые» торпеды имеют двигатель, который, по существу, представляет собой парогазовую турбину. Она обеспечивает торпеде очень высокую скорость и способность нести достаточно большой заряд взрывчатого вещества, но создает и немало технических сложностей.

Топливом турбины является керосин плюс сжатый под давлением 200 кг/см2 воздух. Для интенсивного горения керосина используется маловодная перекись водорода – без малого 1,5 т. Это весьма неустойчивое соединение, которое при определенных условиях может самопроизвольно разлагаться, в результате чего возникает взрывоопасная смесь: пар – керосин – кислород. Теоретически можно предположить, что по какой-то неизвестной нам причине могла быть нарушена герметичность торпеды и пролит окислитель, который попал на ткань либо органическое вещество, горюче-смазочный материал или на цветной металл. Это бы привело к его разложению на воду и газообразный кислород. В свою очередь, при увеличении в воздухе кислорода более чем на 23% может начаться объемный пожар в отсеке. При таком пожаре подводники оказываются практически безоружными, так как система пожаротушения ЛОХ (лодочная объемная химическая) в данном случае неэффективна. Естественно, что при наличии в отсеке торпед с боевыми зарядами неминуемо произойдет их детонация. Теоретически давно просчитано, что при объемном пожаре взрыв в отсеке происходит через 150 секунд. С одной стороны, эта схема вполне укладывается в известный нам промежуток в 130 секунд между двумя зафиксированными взрывами на «Курске». Но что могло послужить причиной нарушения герметичности торпеды? Возможно, изначальная техническая неисправность, допущенная при подготовке торпеды на минно-торпедной базе, возможно, был удар при погрузке, возможно, какие-то ошибки в действиях при приготовлении торпеды к пуску. Помимо всего этого, до сих пор остается открытым вопрос о возможности внешнего воздействия на «Курск». АПРК мог столкнуться носовой частью с одной из двух маневрировавших неподалеку американских разведывательных субмарин. Последствием удара и могло стать нарушение герметизации 650-миллиметровой торпеды. Точного ответа на эти вопросы нет и, наверное, уже никогда не будет.

Неясна и первопричина этого взрыва, ведь сам по себе боезапас взорваться никогда бы не смог, слишком много степеней предохранения было заложено в него конструкторами. Причиной детонации могло стать только чрезвычайно мощное и резкое внешнее воздействие, а таковым вполне мог быть подводный таран.

Уже при первоначальном обследовании района гибели «Курска» было установлено, что на дне в близком расстоянии друг от друга были якобы обнаружены две металлические аномалии. Дело в том, что район гибели «Курска», так называемая Южно-Мурманская банка, является многолетним полигоном боевой подготовки Северного флота, а потому он изучен давным-давно буквально вдоль и поперек. Откуда же эти две аномалии? Как впоследствии оказалось, одной из этих аномалий был лежащий на дне «Курск». Второй же, вполне возможно, могла быть лежавшая рядом на дне поврежденная иностранная подводная лодка.

В беседе с командующим Северным флотом адмиралом Вячеславом Поповым подтверждено, что «аномалия» давала международные сигналы SOS, хорошо были слышны стуки внутри лодки – это, по-видимому, боролся за жизнь ее экипаж. Вполне возможно, что это были именно те самые стуки, о которых в свое время ходило столько разговоров, споров и домыслов. Они, эти стуки, оказывается, были на самом деле, но, увы, не там, где нам бы так хотелось. Буквально через несколько дней магнитофонные записи этих стуков будут переданы на экспертизу. Их изучат специалисты и заявят, что стучали не люди, а автоматический механизм. Информацию о механической природе стуков подтвердит в телевизионном выступлении и председатель Правительственной комиссии вице-премьер И. Клебанов. Но аппаратуры, которая бы в автоматическом режиме передавала сигнал SOS, на отечественных подводных лодках нет, и это может подтвердить любой подводник. Затем вторая аномалия куда-то исчезла…

Именно с этим отсеком связывали все мы свои надежды во время спасательной операции в августе 2000 года. С ним же связывали мы свои вопросы относительно развития событий на аварийной лодке, вопросы о тайне произошедшей с ней катастрофы. Только после подъема «Курска» стали известны некоторые детали происходивших на борту АПРК событий. Но поскольку времени после трагедии прошло уже немало, новые подробности ситуации на АПРК после взрыва так и остались неизвестными большинству из нас.

Но разве не достойны преклонения офицеры боевого расчета пульта управления реактором, которые в полном составе остались на своем посту, сделав все для того, чтобы остановить ядерное сердце корабля. Разве не достоин памяти состав 6-го отсека во главе с капитан-лейтенантом Рашидом Аряповым, успевший задраить переборку, дав тем самым всем находящимся в кормовых отсеках шанс на спасение, а кроме этого, выполнивший комплекс мероприятий (не предусмотренный никакими инструкциями) по предотвращению радиоактивного заражения моря. И те, и другие среди взрывов и смерти думали уже не о себе!..

А затем была трагедия 9-го отсека. В техническом описании он так и зовется: кормовой отсек-убежище. Сразу за межотсечным люком, вправо, находится «знаменитый» теперь АСЛ (аварийно-спасательный люк). К нижнему обрезу выходной шахты приставлен узкий вертикальный трап. На выходе в море он всегда задраивается в готовности к использованию. Вначале необходимо задраить нижний люк и затопить замкнутое пространство между нижним и верхним люками. Затем сравнивается давление с забортным, и только после этого отдраивается верхний люк. Таким образом, к 13.00 в 9-м отсеке собралось 23 человека, перешедших туда из кормовых 6-го, 7-го и 8-го отсеков. Общее командование, вероятнее всего, взяли на себя самые старшие по званию, а значит, и самые опытные: капитан-лейтенанты Рашид Аряпов и Дмитрий Колесников. Почему вероятнее всего? Потому что ни в одной из двух найденных записок об этом не сказано однозначно, однако обе записки написаны именно этими офицерами. Помимо записки в кармане Колесникова оказался список всех 23 остававшихся на тот момент в живых подводников. Возле каждой из фамилий стояли «галочки». Скорее всего, Колесников время от времени проводил перекличку личного состава.

Каково было моральное и психологическое состояние оказавшихся в 9-м отсеке? Будучи профессионалами, все прекрасно понимали всю трагичность ситуации. Однако паники не было. Сейчас об этом можно говорить уже с полной уверенностью. Исчерпывающий ответ на этот вопрос дали врачи, производившие обследование поднятых на поверхность тел.

Как известно, в человеческом организме имеются определенные запасы гликогена (сахара и глюкозы), наибольшее количество которых сосредоточено в печени и мышцах. Меньше – в крови. Гликоген – это мощное энергетическое средство, своеобразный стратегический запас организма на случай стрессов. Обследование тел, поднятых из 9-го отсека, показало, что в их печени и мышцах ни глюкозы, ни сахара не было.

Но врачи обнаружили и иное. В крови поднятых подводников гликоген присутствовал, причем его содержание было даже выше нормы. Это означает, что запасы его не были израсходованы до конца, то есть стресс был, но был кратковременным. Если бы оставшиеся в живых пребывали в состоянии паники, их организмы «поглотили» бы и последние резервные запасы гликогена, но этого не произошло. А потому наличие спокойной и деловой обстановки в 9-м отсеке можно считать доказанным.

Подводники прежде всего «поддули» отсек, то есть создали в нем повышенное давление, чтобы избежать поступления воды. Во второй записке, найденной немного позднее первой, говорится, что давление в отсеке было повышено до 0,6 кг/см2 . Этот же показатель видели и водолазы на манометре 9-го отсека. Вода в отсеке была, но ее уровень не превышал 15—20 см. Аварийное освещение – отсутствовало. Аккумуляторные батареи на «Курске» размещались в трюме 1-го отсека, а потому после взрыва ни о какой электроэнергии не могло быть и речи. Однако в отсеке имелось штатное количество аварийных фонарей, которыми подводники и пользовались. Лежащий на полу шланг воздушно-пенной лодочной системы пожаротушения свидетельствовал о готовности экипажа к борьбе с пожаром. Судя по всему, подводники готовились покинуть отсек свободным всплытием. Для этого были проведены все необходимые мероприятия, приготовлены дыхательные аппараты. Для того чтобы всплыть, подводникам надо вначале еще суметь покинуть подводную лодку. А этого-то находившиеся в 9-м отсеке подводники сделать не смогли. Все их многочисленные попытки открыть АСЛ снизу успехом не увенчались. Что-то произошло с аварийно-спасательным люком.

Оговорюсь сразу. До настоящего момента точная причина несрабатывания АСЛ до конца так и не выяснена. Существует мнение, что присосаться спасательным снарядам было невозможно из-за треснувшего зеркала. Однако многие специалисты в это не верят. Треснутое зеркало могло помешать присосаться подводному снаряду, но оно ни в коей мере не могло служить помехой для выхода людей из подводной лодки. «Сталь, из которой изготовлено зеркало, – говорят они, – просто не могла треснуть, а потому, скорее всего, стакан АСЛ, который жестко соединяет легкий и прочный корпуса лодки, просто „повело“ в результате взрыва. Именно поэтому снаряды не могли присосаться, а люди – выбраться». Открыть верхнюю крышку люка удалось только водолазам и только с помощью специально изготовленных ключей.