Матадор - Патрисия Мело

Мы пошли к дому, когда я уже дошел до угла, Эрика окликнула меня. Я побежал к ней, уронил мороженое. Плачу полтинник, если ты крикнешь, не сходя с места: Кледир, мы собрались в кино. Посмеялись. Ничего не выйдет, сказал я. Старый говнюк, вот ты кто. Все кончено, сказала она. Не попадайся мне больше на глаза, козел.

Она развернулась и зашагала по улице. Походка у нее вдруг стала мужская.

16

План был простой, я должен был пойти на дискотеку и подцепить там одного парня, Конана. Я работал не один, кроме Маркана, в нашу команду входили Зе Курятина и Энох, Зе носил это прозвище, потому что в начале своей карьеры воровал кур, а у Эноха было такое библейское имя, потому что его папа и мама были очень набожными людьми.

Я никогда раньше не был на фанк-дискотеках, не думал, что это так весело. Сам танец очень простой: ты должен толкнуть или ударить того, кто стоит напротив тебя и пройти через весь зал. Сколачиваются группки, ты присоединяешься к одной из них, вот и вся интрига – молоти кулаками. Люди говорят, что ходят туда, потому что им нравится танцевать, потому что им нравится эта музыка, потому что они черные или белые, потому что фанк – это целая культура, но я в это не верю, они ходят туда, чтобы подраться, только и всего.

Конан был уже пьян, я еще раз наполнил его стакан. Мы проговорили почти целый вечер, и он уже считал себя моим другом, он тратил мое время, тратил мои деньги, спросил у меня, хочу ли я женщину, ты классный парень, сказал я ему, негр нырнул в толпу и через минуту появился с двумя девчонками, я даже лиц их не разглядел, мы пошли танцевать вчетвером, я толкнул на пол какого-то парня и пнул его ногой в живот, потом пнул в лицо, мне вспомнился отец, мне было три года, пинок, мы оба возвращались домой, еще пинок, я в одной руке, курица – в другой, мясник за нами, пинок, вы не заплатили за курицу, кричал мясник, мой отец разозлился и, бац, ударил мясника наотмашь этой курицей, курица еще была жива, пинок, мясник побежал обратно, пинок, весь в крови, мой отец добил курицу о его спину, бац, фанк, парень на полу, пинок, Конан схватил меня, тряхнул за плечи, ты хочешь убить его? Хочешь, чтобы тебя выгнали отсюда вон?

Я спросил у Конана и у девчонок, не хотят ли они прогуляться, будет интересно, сказал я, вам правится марихуана? Это было ошибкой, но они приняли приглашение.

«Додж Дарт» цвета коричневый металлик стоял па углу. Мы сели. Я завел машину, но не успел я отъехать, как появились они, трое парней перегородили дорогу, стоя плечом к плечу и попивая баночную кока-колу, ботинки, ремни, за поясом оружие. Маркан приставил пистолет к голове Конана, вон отсюда, сказал он девчонкам, те выпрыгнули. Энох сел на переднее сиденье, Маркан и Зе Курятина сзади, сдавив с обеих сторон Конана, который дрожал от страха и лепетал что-то невнятное.

Я вдавил педаль в пол и помчался по боковой улочке, я пил сегодня водку и чувствовал себя отлично, лететь вперед на машине – что может быть лучше? Я вспомнил рекламу по телевизору: машина мчится по проселочной дороге, за рулем женщина, голубоглазая, красивая – умереть не встать, – мужчина, верхом на черной мускулистой лошади. Он мчится во весь опор, подлетает к воротам фазенды, она на машине, они бегут навстречу друг другу, счастливые, и перед входом в дом обнимаются и целуются. Машина года, говорит голос за кадром. Я начал думать об этой паре. Когда они войдут в дом, что они станут делать? Они займутся любовью, решат все. Пока я не познакомился поближе с этими типами, я тоже так думал. Зубные врачи, бизнесмены, адвокаты, промышленники, чиновники, менеджеры и врачи не любят трахаться. Особенно молодые. Сначала они должны купить музыкальный центр, компьютер, подписать договор, приобрести машину года, завести детей, пустить пыль в глаза соседу, поломать свою семейную жизнь, помыть машину, наорать на секретаршу, а если останется время, то можно и потрахаться. Я мчался по боковой улочке и воображал себя на коне, с баксами в кармане, трахающим эту блондинку. Я вспомнил Эзекиела, насильника, он улыбнулся, и мне это не понравилось. Я достал косячок и мы покурили, ночь, музыка, из динамиков слышен голос Би Би Кинга, я сказал Маркану, что, по-моему, он поет про то, как его девушка без конца меняет бикини. У Маркана случился приступ смеха, и мы расхохотались, мне кажется, что это Том Майа, да, точно Гом Майа, он чокнутый, слушает музыку, развалившись на диване, пузо, как у Деда Мороза, а его жена без конца меняет бикини, знаешь, эти музыканты просто ненормальные, ведь что они вытворяют? Делают липосакцию, а потом умирают, или ломают руку своей девушке, целую неделю сидят на ананасах, чтобы похудеть на два килограмма, точно тебе говорю, залезают на стол в ресторане и без конца меняют бикини, добавил Маркан, и мы опять расхохотались.

В конце проспекта Гуарапиранга я повернул направо и остановился у какого-то оврага, ребятам я сказал, чтобы подождали в машине. Мы с Марканом свернули еще один косячок. Покурили. В небе сияла луна, виднелись звезды, мы легли на землю, я скучаю по Робинсону, сказал Маркан. Я тоже. Он сказал, что с Робинсоном все было по-другому, я хочу рассказать тебе кое-что о нем, то, чего ты не знаешь, это касалось нас двоих, сказал он. Только нас двоих Проблема марихуаны, алкоголя, да и вообще всех наркотиков в том, что они напрочь отключают тормоза, и человек сразу начинает хотеть вывалить свой мешок с мусором на голову первому встречному, сначала он ширяется, а потом грузит своим дерьмом про секс, про работу, про домашние дела; я не хочу ни о чем знать, сказал я. Мусор это все. Я встал. Маркан поплелся за мной.

Вдалеке я увидел такую сцену: у нашего пленника были связаны руки и ноги, брюки были спущены, я угощаю тебя дерьмом, сказал Зе Курятина, съешь – и мы тебя отпустим. Уже не первый раз Зе пытался провернуть такую штуку. Я ускорил шаг. Энох держал тарелку, на которой лежал пакет с дерьмом, я все приготовил, сказал он Зе Курятине.

Я быстро развязал Конану руки. В чем дело, Майкел, дай мне закончить мою работу. Он будет есть дерьмо ложкой, и ты мне не сможешь помешать.

Никакого дерьма он есть не будет. Надень брюки, сказал я Конану. Конан так дрожал, что у него все валилось из рук. Я помог ему, застегнул ремень. Рот у Зе Курятины не закрывался ни на минуту, нет, он съест дерьмо, съест, никуда не денется, я этот цирк не заказывал и в пакет не гадил, огрызнулся я, нет, этот сукин сын все съест, съест, мать его. Я выхватил тарелку у Зе из рук и отбросил подальше. Ты что, Майкел?! Блин, посмотри, ты испачкал мне ботинки дерьмом, ты и брюки мне испачкал! Твою мать! Тебе, может, понравилась его попка? Ты меня задолбал! Совсем охренел что ли?! Крутым себя считаешь? Жук навозный, вот ты кто! – сказал он мне. Я достал пистолет и выстрелил, пуля попала в голову, Зе Курятина упал замертво.

Маркан и Энох старались не смотреть в мою сторону.

Конан дрожал, спасибо, пробормотал он, он тоже старался не смотреть в мою сторону. Он смотрел на мои ботинки, словно сам Господь Бог присутствовал при этой сцене. Он смотрел на мои ботинки с позолоченными металлическими вставками. Я трижды выстрелил Конану в голову.

«Мой малыш» было написано на обложке. Никаких «Малышей», никаких «Моих первых шагов», ничего такого, я хочу самый простой фотоальбом, без позолоты, без пошлости. Продавщица порылась на полке и протянула мне синий альбом в синей обложке, «Мои воспоминания», это самый незатейливый, сказала она. Не идеально, конечно, но я беру.

Я пошел домой, Кледир еще не вернулась из Маппина, я открыл кухонный шкаф, достал бутылку спирта и стер цветочки, украшавшие обложку альбома. Потом я вырезал газетную заметку. «Молодой человек был застрелен в Гуарапиранге».

Тело Педру Сантуса, по прозвищу Конан, обнаружил местный житель на узкой проселочной дороге в районе Итупу, в южной части города. Я шел на работу, рассказывал очевидец, и решил, что это какой-то пьяный спит. Только когда я подошел ближе, то увидел, что парень-то уже покойник.

Я вклеил заметку в мой новый альбом и написал под ней: Конан, автомобильный вор.

Было уже семь часов. Они, должно быть, заждались меня.

17

Альбом перекочевал из рук доктора Карвалью в руки производителя шампуней, посмотрите на этого сукина сына, это он, воришка хренов, жаль, что они не поместили здесь его поганую физиономию, сказал производитель шампуней, я бы с удовольствием плюнул ему в морду. Я засунул очередную горсть фисташек в рот, глотнул еще виски, я никогда раньше не пробовал фисташек, вкусно. На шесть подонков стало меньше, сказал производитель шампуней, подсчитав фотографии в альбоме; восемь, уточнил я, двое не вошли сюда, Суэл и Эзекиел. Мы рассмеялись. Фисташки. Мне очень понравились брюки со складками, которые были на докторе Карвалью. Мы довольны твоей работой, сказал он, очень довольны, этот ворюга Конан обчистил машины чуть не у половины нашего квартала. Бар из красного дерева, обеденный стол из красного дерева, полки из красного дерева, красиво. Он обчистил машину доктора Рикарду. Доктора Марселу. Картины с цветами на стене. Доктора Педру. Доктора Жозе Карлуса. Картины с лошадьми. Хозяин аптеки на углу, не помню, как его зовут. Сухие цветы, мне нравится. Фисташки. Его машину он тоже обчистил. Деревянная утка, доктор Карвалью хотел поговорить со мной, но я слышал только обрывки фраз. Коллекция каких-то стеклянных зверьков, очень красиво. Гравюры, они мне особенно понравились. Я смотрел на моих собеседников, делая вид, что слушаю их, но на самом деле дом доктора Карвалью интересовал меня больше, чем он сам. Я сел поудобнее, скрестил ноги и стал воображать, что этот дом мой, что я живу здесь с Эрикой, что я зубной врач, здравствуй, любимый, как прошел сегодня день? День был не из легких, к врачу ведь ходят только с гнилыми зубами, пей виски, отдыхай, ешь фисташки, кухарка уже готовит индейку по-калифорнийски, я обожаю индейку по-калифорнийски, потом появилась еще и пицца по-калифорнийски, тоже очень вкусная, на днях я купил капкан, сказал производитель шампуней, хозяин магазина мне так и сказал: можете поставить его, где хотите, ничего страшного, подумать только, ведь он зарабатывает на жизнь, продавая капканы.