Вид с дешевых мест (сборник) - Нил Гейман

Я написал несколько книг, которые получили премию «Алекс» от Ассоциации библиотечных услуг для юных взрослых – за то, что это были книги для взрослых, которые нравились подросткам.

Я писал детские книги, которые впоследствии были перевыпущены уважаемыми издательствами в таком виде, чтобы взрослые могли спокойно их купить и читать на публике, не боясь показаться инфантильными.

Я получал награды за книги для взрослых и за книги для детей. Первую свою детскую книгу – «День, когда я обменял папу на двух золотых рыбок», – я написал почти пятнадцать лет назад.

Странно признавать, что даже сейчас, сидя за этой статьей и перечитывая написанное, и вообще почти все последние пять месяцев, я отчаянно пытаюсь понять, что такое детская книга, и что такое взрослая книга, и что из этого я писал, и почему.

Полагаю, в общем и целом на вопрос, что же такое детская литература, можно ответить только как на вопрос о порнографии: «Я узнаю ее, когда увижу». И в какой-то степени это чистая правда.

Но вот, скажем, «Коралина» была опубликована как детская книга только по той причине, что некая мисс Морган Дефиоре мне соврала.

Ее мама, Меррили Хайфец, работала моим литературным агентом последние двадцать пять лет – и мнению Меррили относительно книг и издательского дела я доверяю безраздельно. Я послал ей «Коралину», и она ответила, что это не детская книга. Для детей она слишком страшная.

– Знаешь что? – сказал я на это. – А давай ты ее прочитаешь своим девочкам. Если она их напугает, мы пошлем ее моему взрослому редактору.

Девочек было две: Эмили, восьми лет, и Морган, шести.

Меррили прочитала им книжку: обеим очень понравилось, они захотели узнать, что будет дальше. Добравшись до конца, Меррили позвонила мне.

– Они не испугались, – сказала она. – Я отсылаю ее в «Харперс Чилдрен».

Несколько лет спустя я как-то оказался на премьере мюзикла по «Коралине» рядом с Морган Дефиоре, которой на тот момент уже было около пятнадцати. Я рассказал своей новоиспеченной супруге, Аманде, всю историю и добавил, что «Коралина» стала детской книгой только потому, что Морган не испугалась. На что Морган сказала:

– Не испугалась? Да я была насмерть перепугана! Но решила этого не выдавать, потому что тогда я бы не узнала, чем все закончилось.

За последний год я написал три книги.

Я сделал книгу с картинками «День Чу» – про малыша-панду, который чихает. Это, наверное, самая простая из моих книг. Единственный раз, когда мне пришло в голову написать книжку для детей, которые еще даже не умеют читать.

Она увидела свет потому, что до тех пор ни одна из моих детских книжек с картинками ни разу не издавалась в материковом Китае. В Гонконге и Тайване – да, но в Китае книг Нила Геймана с картинками отродясь не бывало – потому что, как мне объяснили, в моих книгах дети недостаточно почитают своих родителей, делают всякие плохие вещи, не получая должного наказания, и вообще там царят анархия, хаос и неуважение к властям. В итоге я поставил себе целью сделать книжку с картинками, в которой было бы все вышеперечисленное, но которую бы все равно издали в материковом Китае.

Я написал ее, нарисовал к ней картинки, чтобы показать художнику, что там должно происходить, и отправил издателю, а тот, в свою очередь, передал ее Адаму Рексу, который нарисовал куда более хорошие картинки, – и вот теперь я сижу и жду, опубликуют ее таки в Китае или нет.

В общем, малыш-панда, который чихает, да.

Это детская книга, которую я, как ни странно, писал для взрослой аудитории. Затем, что хотел, чтобы мою книжку с картинками прочли в Китае. Чтобы дети фантазировали, мечтали, радовались и играли в панду и как будто она чихает. Поэтому я написал книгу в надежде, что взрослым понравится читать ее своим детям и, что еще важнее, понравится перечитывать в десятый раз за неделю или даже в третий раз за вечер.

В этой книге изображен очень простой мир, в котором маленького ребенка никто не слушает (хотя следовало бы) – с катастрофическими последствиями для всех, кроме ребенка. Картинки там очень красивые и с большим количеством деталей.

В процессе работы я все время смотрел на нее двумя парами глаз одновременно: понравилась бы мне эта книга, когда я был совсем маленьким мальчиком? А понравилась бы, если бы я читал ее своим детям или даже внукам – жизнь ведь не стоит на месте?

Это была первая.

Потом я написал вторую книгу – почти наверняка детскую. Называлась она «Но молоко, к счастью…». Сначала я думал, что она окажется короткой, не длиннее «Дня, когда я обменял папу на двух золотых рыбок», которому она служила тематическим продолжением. В этой книге был отец, физически присутствующий, но на самом деле настолько отсутствующий, что дети обменивали его на всякие разные вещи – на маску гориллы, электрогитару, белого кролика или золотую рыбку. Он все это время преспокойно читал газету. Тут я подумал, что стоит перевернуть ситуацию. Я напишу об отце, на долю которого выпали совершенно невероятные приключения (или, по крайней мере, он так говорит), пока он ходил за молоком детям на завтрак.

Книга росла и росла, пока не стала слишком длинной для детской книжки с картинками, а потом у меня кончились слова – прежде чем она успела стать длиной с роман.

Издатель первым делом задал вопрос (и совершенно разумный), с какой стати в детской книжке героем оказался папа? Разве все эти удивительные приключения не должны были случиться с его сыном, который и есть рассказчик? Иными словами, мне предстояло серьезно подумать, годится ли взрослый протагонист для такого рода детской литературы.

Никакого рационального ответа у меня не было – главным образом потому, что эту книгу я написал и даже задумал просто так, безо всяких рациональных причин. Это просто была история про папу, который вышел за молоком, потом вернулся с опозданием и поведал о своих поразительных приключениях детям, которые ему не поверили и даже не особенно впечатлились. Называлось все это «Но молоко, к счастью…». В сущности, я даже не могу сказать, что создал эту историю сам – рационально или нет: я ее просто описал, как будто нашел на дороге и понял, что ее надо как-то зафиксировать для мира. Изменить ее у меня все равно бы не вышло – она была такая, какая была.

Так что героем остается папа, и он же возвращается с молоком.

Третья книга – та, что вдохновила название этой речи. Она же – главная причина, по которой я продолжаю задаваться этим вопросом.

Ее рабочее название – «Океан Летти Хемпсток»[25]. Она почти целиком написана с точки зрения семилетнего мальчика. В ней есть магия – три странные, научно-фантастические ведьмы, живущие в старинном фермерском доме в конце того же переулка, что и главный герой. Персонажи в ней необычные, черно-белые, включая и самое абсолютно злое существо, какое я только создавал со времен Другой Мамы из «Коралины». Еще в ней есть ощущение чуда и странность. Книга вышла длиной всего в пятьдесят четыре тысячи слов – коротковато для взрослой, но идеально, как годами считалось, для детской. В ней есть все, что бы мне понравилось в детстве.

Я не думаю, что она для детей… Но не вполне в этом уверен.

Это книга о детской беспомощности. О принципиальной непостижимости взрослого мира. В ней случаются плохие вещи: все-таки сюжет начинается с самоубийства. Я писал ее для себя: чтобы попытаться возродить свое детство и показать его жене, чтобы пробудить мир, который спал мертвым сном вот уже больше сорока лет. Местом действия я сделал дом, в котором вырос, а протагонистом вывел почти что самого себя. Родители были похожи на моих родителей, сестра – на мою сестру. Я даже извинился перед своей самой маленькой сестрой за то, что ее в этой вымышленной версии событий еще попросту не существовало.

В процессе работы я все время царапал для себя какие-то заметки на клочках бумаги и на полях, чтобы самому понять, пишу я книгу для детей или для взрослых. Это все равно не изменило бы природу книги, но все же могло повлиять на то, что с ней делать по окончании: кто будет первым ее публиковать и как. Заметки были вроде таких: «Во взрослой книге вполне можно оставить эти скучные куски» или «Если книга детская, вряд ли можно будет оставить сцену, как папа топит его в ванне… или можно?»

Потом я добрался до конца книги и понял, что по-прежнему теряюсь в догадках, как и в самом начале. Так что же это такое? Детская книга? Взрослая? Для юных взрослых? Книга-гибрид? Книга… как таковая, вообще?

Я как-то написал английский сценарий для очень красивого и престижного иностранного мультфильма. Перед началом работы кинокомпания попросила меня попробовать навтыкать туда местами бранные слова: они хотели, чтобы фильм получил категорию не ниже PG-13[26]. Не думаю, однако, что сквернословие способно сделать произведение искусства взрослым.

А вот что действительно иногда делает книгу взрослой, так это описание мира, понятное только тому, кто и сам уже взрослый.