Откровения маньяка BTK. История Денниса Рейдера, рассказанная им самим - Кэтрин Рамсленд

оценках. Я стал стабильным троечником. Я неплохо показывал себя на рисовании, но отставал по английскому, математике и естественным наукам. (До сих пор мне нравится учить слова, писать и решать примеры по математике.) Для меня игры или фантазии были важнее домашних заданий. Домашние задания я всегда откладывал на последний момент.

Ребенком я был очень застенчив – почти до двадцати лет. Мама тоже была стеснительная, мне кажется. Она не любила скопления народа, не любила быть в центре внимания. Папа был более общительным, открытым. Я сильно боялся сцены, боялся выступать. Помню, в 1954-м, когда стала популярна научная фантастика, я написал рассказ «Сумасшедший ученый» и получил за него третий приз. Там было что-то про супербомбу, кажется, нейтронную, которая уничтожит не всех, а только плохих людей. Проблема заключалась в том, что мне надо было прочесть рассказ перед всем классом. Это было для меня нелегко. Я по сей день считаю, что отставание в учебе, стеснительность и неловкость впоследствии привели меня на темную сторону.

Я не знаю, какой у меня IQ. В старшей школе я освоил арифметику, но только после дополнительных занятий. У меня проблемы с правописанием. Я был «худшим в мире» по нему. Все равно мне кажется что я достаточно умен и обладаю здравым смыслом и самоконтролем.

С девочками у меня в начальной школе не ладилось. На вечеринках я стоял у стенки. Когда мы еще жили на Сентрал и Мэдисон, у меня появилась первая подружка. Потом, во втором-третьем классе, «ТБ» стала следующей. Я провожал ее до дома и носил ее книжки. Она разрешала мне играть с ее собакой, пекла для меня печенье, но была скорее пацанкой. Внешне она ничем не выделялась, но мне нравилась. Когда ее семья переехала, мое сердце было разбито.

Я знакомился с девочками в церкви, в воскресной школе. Одна из них, «СБ», о, я по-настоящему влюбился в нее. «Щенячья любовь» в раннем возрасте, около десяти лет. Она была дочерью церковного пастора. Мы встречались с ней дома, вечерами. У них в подвале была комната, где мы играли в настольные игры, в карты и смотрели телевизор. При каждой возможности я старался остаться с ней наедине. Мы обменивались подарками на Рождество, дни рождения и праздники. [Став взрослым] Я все еще помню, какой она была очаровательной. Я вел дневник и писал про каждый вечер, проведенный с ней. Когда они переехали в другую церковь близ Канзас-Сити, я долго плакал. Мне казалось, я теряю всех девочек, которые мне нравятся.

Насколько я помню, сексуальное образование началось у нас в 6–8-м классах, оно было даже в церкви, то есть примерно в 1959–1961 годах. В то время образование реформировали: мы смотрели в школе фильмы, но они не выходили за рамки пчелок и бабочек. Папа рассказал мне о сексе слишком поздно и не особенно вдавался в детали. Он сказал: «Никогда не ложись с девочкой в одну постель». Мама вообще этого не обсуждала. Поэтому я был очень застенчивым. Я мало что понимал про девочек, пока не стал подростком. Большинство моих детских подружек были пацанками, за исключением моей щенячьей любви в Лютеранской церкви Синай.

В детстве у меня были приступы: падал сахар крови. Я всегда носил с собой печенье или арахисовое масло. Низкая глюкоза и гликоген могут вызывать приступы агрессии. Мозгу нужно 80 миллиграммов глюкозы в минуту, чтобы правильно функционировать. Если уровень падает, начинается нервозность и раздражительность. У меня все это было – до такой степени, что я не мог нормально соображать. Гнева я не чувствовал, но все вокруг словно расплывалось, становилось нереальным».

Рейдер посещал старшую школу Уичито-Хайтс с 1959 по 1963 год. Он также подрабатывал с частичной занятостью. «Когда я начал подрабатывать, оценки у меня ухудшились. Опять английский, математика, сложные предметы, которые мне не давались. Зато я был все время занят, зарабатывал деньги. Как большинство мальчишек, я хотел производить впечатление и копил на машину, поэтому работа была для меня важней школы».

Ему было семнадцать, когда он получил серьезную травму головы. «В 1962-м в Церкви Синай устраивали рождественскую вечеринку для молодежи. Мы ездили от дома к дому и в каждом ели по одному праздничному блюду, а потом скорей мчались к следующему. Частью веселья были гонки на машинах; и тут-то я попал в переделку. Ночь была туманная, середина декабря. Я знал короткий путь, чтобы доехать до следующего дома первым – тот располагался, как забавно, на Гидравлик-стрит (название, символизирующее силу и давление, улице, где происходили многие важные вещи, там жили несколько моих жертв и несколько девушек, с которыми я встречался). Я гнал слишком быстро для таких погодных условий и свалился в кювет на повороте дороги. Просто не успел среагировать. «Бах!» – и лобовое стекло разбилось. Я сильно порезал левую руку, хотя был в перчатках. Порез проходил прямо по суставу пальца. Еще сильней был порез на правом виске, в углу глаза. Повсюду была кровь, я был словно в лихорадке. Мой пассажир громко стонал. Он ударился о боковую стойку.

Другая машина с нашими ребятами из церкви быстро нас нашла. Они собрались везти нас в госпиталь, но я попросил, чтобы меня доставили домой. Они, поспорив, согласились. Я был очень смущен и потому соврал – сказал, что нас подрезали на дороге, и я не виноват.

Родители были в шоке, когда я явился домой плачущий, весь в крови. Они сразу повезли меня и моего приятеля в госпиталь Святого Франциска. Мне понравилось, что они обратили на меня внимание. Они позвонили родителям моего друга, и те встретили нас в больнице. У него оказалось легкое сотрясение мозга, и его оставили на ночь. Мне зашили раны и отпустили. Прежде чем уехать, я зашел к другу, чтобы договориться, что мы будем рассказывать – как нас подрезала другая машина. Но он, кажется, ничего не помнил, и это его не волновало.

На следующий день у меня все болело, и я остался в постели, пропустил день или два занятий и очень переживал насчет пореза на лице. Когда я вернулся, учитель математики подшутил – мол, наверное, кто-нибудь из фермерских дочек меня побил. Позднее я признался служащему страховой компании, что ехал слишком быстро с учетом погодных условий. Я очень переживал, что разбил отцовскую машину, и долгое время не решался снова сесть за руль.

Эта авария стала стартом на моем Темном пути».

Бондаж

«Связывание с ранних лет пробуждало во мне сексуальные чувства. Когда мы играли в