Темный рыцарь - Трейси Лоррейн

Поднимаясь на ноги, я, спотыкаясь, возвращаюсь к все еще работающему душу и подставляю лицо воде.

Миллион и один вопрос крутятся у меня в голове, но самый насущный связан с тем, что он сказал о том, что хочет меня, наблюдает за мной, страстно желает меня.

Это была чушь собачья… верно?

Он никогда даже не смотрел в мою сторону, никогда. Он едва ли даже проводит время с парнями, не говоря уже о том, чтобы знать о моем существовании.

Выкидывая мысли о нем из головы, я беру шампунь и принимаюсь смывать его со своего тела.

Я хочу сказать, что чувствую себя лучше, когда надеваю леггинсы и толстовку большого размера, но я этого не делаю. Моя голова и мое сердце все еще разбиты событиями последних сорока восьми часов, и более чем очевидно, что это отражается на моем лице, когда я выхожу обратно в гостиную моего нового дома в подвале.

Улыбка Бри исчезает, когда я подхожу к ней, мой взгляд прикован к контейнерам, которые она раскладывает на моем кухонном столе.

— Пожалуйста, не смотри на меня так. Поверь мне, я знаю, что облажалась. Мне не нужно читать это на твоем лице.

— Что— я не… Нет, я так не думаю — я даже не знаю, что произошло, — утверждает она.

— Уверена, ты разобралась в основах, — бормочу я, когда беру спринг-ролл и разламываю его зубами пополам.

— Часто все не так просто, как кажется. Ты ведь знакома со своей семьей и людьми, которые тебя окружают, верно? — говорит она, пытаясь смягчить ситуацию.

— Печально, — признаюсь я, начиная накладывать на тарелку больше еды, чем я, вероятно, смогла бы съесть за неделю, но мне наплевать на то, что я свинья.

Не говоря больше ни слова, я подхожу к диванам и ставлю тарелку на колени, готовая погрузиться в мою любимую комфортную еду.

Я никогда не теряю внимания Брианны, но в равной степени она больше ничего не говорит. Она просто ставит передо мной бокал просекко, а затем устраивается поудобнее на диване напротив меня со своей едой.

Сначала тишина кажется блаженной, но проходит совсем немного времени, прежде чем она меняется, и потребность поговорить о том, что я сделала, становится слишком сильной, чтобы ее игнорировать.

— Ты ведь им не скажешь, правда? — спрашиваю я, умоляя ее глазами.

— Нет, — мгновенно отвечает она, заставляя все мое тело расслабиться. — Но это не значит, что я не думаю, что ты должна кому-то рассказать. Как долго это продолжается?

Я качаю головой, желая, чтобы всему этому было простое объяснение.

— Там… там ничего не происходит. Эти выходные были одноразовыми. — Ложь. — Это была ошибка.

Ее внимание никогда не отходит от меня. Как будто она надеется прочитать все то, о чем я не говорю, в глубине моих глаз.

— Калли, я… — Она испускает громкий вздох. — Я даже не собираюсь притворяться, что имею какое-либо представление о том, что здесь происходит, но из того, что я видела, я думаю, что ты играешь с огнем.

Я не могу удержаться от смеха над ее словами.

— Ты думаешь? — выпаливаю я. — Нико будет—

— Ему нужно преодолеть себя. Его дерьмовое поведение старшего брата-защитника мило и все такое, но, черт возьми, девочка. Я не могу представить, насколько это, должно быть, невыносимо.

Я пожимаю плечами. Я думаю, так кажется тому, кто не находится в центре событий. Но это моя жизнь, Нико — мой брат, и в глубине души я знаю, что он хочет для меня только самого лучшего. И это все, что я когда-либо знала. Он властный придурок, к которому я давным-давно привыкла.

— Если только ты не делаешь это нарочно, — предлагает она.

— Что? Нет. Он может быть настоящей занозой в моей заднице, но я бы никогда не сделала ничего, что могло бы по-настоящему навредить ему. Не в целях… — Мои слова замолкают, когда я понимаю, что это ложь.

Я встречалась с Антом уже несколько месяцев. Пробираться в его комнату на складе и выходила из нее. Возможно, это никогда не было ответным ударом по Нико, но у меня никогда не было иллюзий, что он был бы рад этому. Черт возьми, я знала, что Нико убьет Анта в ту же секунду, как узнает, но я все еще не могла остановиться.

— Я бы не винила тебя, если бы ты была. Иногда таким парням нужно преподать урок. Я просто не уверена, что делать это прямо у него под носом — в буквальном смысле — лучший путь.

— Нико есть Нико. Ни у кого из нас нет ни малейшего шанса преподать ему урок. Он упрям, как мул.

— Ты чертовски права, — бормочет она, заставляя меня улыбнуться снаружи, в то время как внутри меня все сжимается, зная, что она была с ним, видя, в каком напряжении они сейчас находятся.

Между нами снова воцаряется тишина, пока мы продолжаем есть. Я хочу наслаждаться этим, набивать лицо, пока все, о чем я могу думать, это какая я свинья и насколько набит мой живот. Но я не могу. Потому что, пока мысли о нем продолжают крутиться у меня в голове, мой аппетит практически отсутствует.

— Я не могу поверить, что ты оказалась с ним. Особенно когда Алекс уже несколько недель ходит за тобой по пятам, как маленький грустный щенок, — наконец говорит она.

Я пристально смотрю на нее, действительно не желая идти туда, но опасаясь, что она не собирается давать мне никакого выбора теперь, когда она знает правду.

— Это сложно.

— О, поверь мне. Я понимаю. Но только один вопрос.

— Хорошо, — вздыхаю я, надеясь, что она говорит серьезно, и не собирается затем задать еще миллион в ту секунду, когда я отвечу ей.

— Почему он не здесь, не выбивает твою дверь? Ты сбежала, и у меня не складывается впечатления, что кто-то из этих мальчиков позволил чему-то вот так ускользнуть у них из рук.

Без команды своего мозга я оглядываюсь через плечо на внешнюю дверь, через которую мы вошли, а затем на раздвижные стеклянные панели, открывающие вид на огромный сад за ней.

Мой желудок сжимается от беспокойства, все ли они заперты. Это бессмысленно. Они всегда такие. Но все равно, мысль о том, что он появится здесь после того, что я сделала, сводит мой желудок.

Он собирается убить меня, когда догонит.

Меня пронзает приступ страха, но за ним быстро следует что-то другое. То, что я действительно не должна чувствовать. Волнение.

— Ты хочешь его?

— Это второй вопрос, — указываю я, приподнимая бровь в ее сторону.

Она закатывает глаза. — Прости, я просто—

— Не имеет значения, чего я хочу, — с грустью признаюсь я.

Я уверена,