Москва за океаном - Игорь Свинаренко

— Сэм! Как вы обычно готовитесь к гастролям? Охрану берете дополнительную, металлоискателей пару небось думаете поставить, а? У каждого ж дома арсенал.

— Да ну, такого у нас отродясь не бывало, приличное ж заведение! Там дядечка на входе собирает с посетителей по десять долларов, вот и все предосторожности, — обижается Тина. Сэм, как почти всегда, молчит и послушно кивает.

— Привет, а вот у вас написано на плакате — девушек лапать нельзя, а вдруг кто станет?

— Да не станет!

— Ну а если?

— Ну, мы его попросим перестать!

— А если он все равно?

— Ну, мы тогда его попросим выйти.

— А если он не выйдет?

— Да как же он может не выйти, если его вежливо попросить?!

Девушек тут трудится десять. Есть просто чудесные, а есть — так…

По общему мнению как посетителей, так и хозяев, наипервейшая красавица тут — Хезер. Она — это как бы такая Барби-брюнетка в натуральную величину. Ну все как у Барби! Вплоть до улыбочки. Хезер замужем, у мужа свой строительный бизнес. Она, правда, зарабатывает больше, и потому с дочкой по вечерам сидит муж, а не кто-нибудь. (По экспертным оценкам, за вечер можно наличными снять до 1500. Делиться ни с кем не надо, даже с хозяевами. Их прибыль — только от входной платы.) Вообще же Хезер студентка: она учится в университете на бухгалтера.

— Хезер! Скажи-ка, а муж, кстати, требует, чтоб ты ему дома устраивала стриптиз?

— Да бывает… Но тут так навертишься, да еще туфли на каблуках, ноги просто отваливаются, ну и говоришь ему, чтоб отстал…

Далее приблизительно следует Дженни, она уже такая повзрослевшая Барби, которая раздалась, налилась соками и повидала кое-чего в жизни, она в теле, но легкость еще присутствует. Взгляд у нее даже не пытается изображать невинность, как, допустим, у Хезер, — бесполезно…

После идет Деджа, главное в ней — что она блондинка, не толстая и не тонкая, не вамп, но и не гимназистка… Просто симпатичная девушка средней американской наружности, что в ней, видимо, и ценно, — типичный образ. Кстати, сестра ее работает в русской Москве, принимает экзамены у желающих учиться в Штатах. Никаких фамилий, все-таки дело деликатное.

Завершает хит-парад Виктория, черненькая такая. Не в смысле брюнетка, а вообще, полностью. Очень, надо сказать, гибкая, что вытворяет! Дружок у нее, кстати, русский. Самый настоящий, лет десять как приехал.

— А чем, интересно, занимается?

Она делает большие глаза и испуганно кивает на диктофон. Ну, выключаю.

— Нет, нет, ты что! У него семья знаешь какая строгая! Узнают — такое будет! А у нас с ним серьезно.

Действительно, вот как это, если девица служит в стриптизе?

— Да я сама иногда страдаю, — рассказывает Тина, хозяйка. Ей в районе пятидесяти, она осаниста, с высоко поднятой головой, с благородными чертами лица, чистым взглядом. Никакая она вам не типичная бандерша, а приличная полька из католической семьи, мать семейства. — Я все-таки чувствую себя отчасти виноватой, церковь ведь не одобряет публичной наготы…

— А что батюшка говорит, ксендз ваш?

— Да как-то мне с ним даже неловко такие темы обсуждать… — продолжает она в сомнении, — я ж плохого ничего не делаю! Вольностей никаких не допускаем мы тут, девушки себя блюдут. Они все серьезные, медсестры тут есть у меня, учительницы, некоторые в колледжах учатся, иные замужем, а у кого и дети. У нас очень, о-чень строго.

Так-то оно вроде так, но я все же засомневался. Хотя я на стриптизе-то бываю редко, в среднем раз в десять — пятнадцать лет. Так что не специалист. И тот факт, что подмосковный стриптиз мне показался чрезмерным, ни о чем не говорит. Может, он везде такой? Может, так положено?

Значит, делается это так.

Клиент заходит, уплативши червонец.

Заходит — но не сразу на шоу, а идет прежде в бедную пустую комнату типа бывшей советской пивной, там еще, помните, такие доски приделаны на высоте локтя, чтоб ставить пиво. Пиво приносят с собой и пьют стоя. Потому что кто ж трезвый ходит на стриптиз, а с другой стороны, закон штата Пенсильвания не велит на стриптизе выпивать. Попили — и в зал.

А там невысокая загородка приблизительно три на три метра.

Девицы по очереди заскакивают в этот загончик, под музыку стягивают платье и остаются только в одних туфлях и подвязке на одной ноге. Далее под музыку они двигаются, предъявляя разные части тела (перечислять не буду — в основном все так же, как у наших). Если зритель не просто будет стоять у стены и таращиться, а подойдет к бортику и выложит туда хоть долларовую бумажку, так девица к нему подойдет и чуть ли не минуту будет демонстрировать все только ему одному, тыкать ему в лицо белую грудь (он для этого как раз удобно на стуле сидит) и иные органы без какого бы то ни было стеснения, как будто он гинеколог. Далее она задерет на бортик ногу, оттянет подвязку, и клиент туда двумя пальцами закладывает свой доллар…

Еще бывают так называемые танцы.

Представьте себе в углу зала кабинки, как бы телефонные, только без двери. И вот клиент за 20 долларов садится в такую кабинку на стул, а девица перед ним как бы пляшет, в том смысле, что музыка точно играет, — и опять ему все-все предъявляет, прислоняет к самым очкам. Клиенту еще вот что очень хорошо видно, кроме фрагментов человеческого тела: объявление про то, что чаевые не обязательны, но приветствуются.

— Не, ну, мамаша, ты точно уверена, что все в порядке, ну вообще, а? — Я все-таки как дилетант продолжал сомневаться и допрашивать Тину, польскую хозяйку. — Все-таки как-то оно того…

— И не сомневайся! Наше заведение делает вклад в борьбу с изнасилованиями. Знаешь как? Придут к нам насильники, посмотрят на разные части организма и сразу успокоятся. Понял? У нас тут точно все чинно и благородно, я сама, как мать двух дочек, разве чего плохого допущу? Просто у девушек красивые тела, ну, люди на них смотрят, и все, больше ничего…

— А дочек ты бы так пустила работать?

— Ну, если деньги нужны, отчего ж не поработать…

— А что у вас там за комнатки подозрительные на втором этаже?..

— Это? Это, это… А, так тут раньше гостиница была, вот они и остались.

— И что?

— Да ничего! Из девушек кто ночует, если ехать далеко… Да вот же еще, оживилась она, — и гастролерша Эванс там останавливается! Со струей которая. А за ней еще девчата подъедут из "Пентхауза" и еще из "Плейбоя", так что всем места хватит… А вольностей у нас — нет, никаких…

Последнюю фразу с угрюмым лицом выслушал Гэри, хозяйский сын, неженатый лысеющий юноша лет под тридцать, в шортах и туфлях на босу ногу, протирая стаканы в безалкогольном баре внутри заведения.

— Да, такая она… Мои дружки, когда тут бывают, так просто от зависти помирают. Нам, говорят, несолоно хлебавши по домам, а ты тут со всем этим гаремом кувыркаться будешь! А на самом деле… я тут… остаюсь один… и мою посуду…

— Да брось ты, сынок! — утешает его папаша, старик Сэм. — Не все ли равно, на чем бизнес делать? Девки эти — да все равно что, к примеру, картошка. Ни капельки не волнуют. Зря ты мне не веришь, я-то жизнь знаю, все-таки шестой десяток на свете живу…

Глава 12. Чтение антиподов

Там, в их Москве, я записался в библиотеку и почти год бок о бок с американцами читал книжки, заглядывая им через плечо: что ж им в этой жизни интересно? Вот мой отчет.

Я был рядовым библиотечным читателем, частным лицом, но поймал себя на мысли, что все равно я их как бы инспектировал, смотрел на них как бы свысока: эта грубая лесть про самую читающую нацию, она балует и развращает…

А потом всмотришься повнимательней и вдруг точно видишь, что навал всякого дешевого бумажного барахла про разукрашенные или страшные чувства, про придуманную сладкую или кровавую жизнь, этого всего в американской библиотеке меньше, чем на русском уличном развале! Мы таки, похоже, самая читающая нация, к сожалению.

Однако рассмотрим факты.

Одноэтажный домик с прозрачной передней стеной, как в советском кафе-стекляшке. Маленькая библиотечка для двух тысяч жителей города.

Главный зал библиотеки устроен очень для американцев удобно и привычно по принципу бара. То есть заходишь, и вот она, барная стойка, отгораживает в большом зале прямоугольное пространство. Внутри библиотекарши, а мы снаружи. Подходи с любой стороны и заказывай! (Поскольку высота стойки совершенно взрослая, для детей предусмотрена переносная тумба-подставка.) Но тут, в отличие от бара, ассортимент товаров шире и их можно самому рассматривать на полках вдоль стен.

Есть еще задняя комнатка, в ней столы, карандаши, детские книжки и прочее. Там развлекаются дети, пока родители шарят по полкам, целенаправленно просвещаются целые детсадовские группы, вручают велосипеды и иные ценные подарки самым усердным читателям.