Личный прием. Живые истории - Евгений Вадимович Ройзман

мальчик, всю ночь сидел с ней в снегу, пока его утром не нашли. Ноги ампутировали. В очереди стоят с восемьдесят четвертого года. Жить там невозможно, туалет один на семнадцать комнат. Сосед с открытой формой туберкулеза. И ничего, живут как-то, не сдаются.

Начали работать сразу по всем направлениям. По сыну будем решать с протезированием, но там только после наращивания. По жилью занимаемся. А самой насущной проблемой оказалось засилье крыс. Очень боится, потому что к маленькому в кроватку заскакивают. Несколько часов занимались.

17.10.2014

Зашла девчонка, родом с Украины. С двухтысячного года живет в России. Одну дочь привезла с собой, другую родила здесь, а третий ребенок приемный. Так вот, российское гражданство есть только у приемного. Пятнадцать лет на нелегальном положении. И работает нелегально. Просто специалист хороший и человек добрый. А тут уже вообще край. Сразу же включились, алгоритм понятен. Но вообще сильно – с тремя детьми пятнадцать лет на нелегальном положении.

24.10.2014

Невероятная история. Зашла женщина пожилая, а с ней совершенно седой, переломанный и притихший мужик. Я думал, ему лет восемьдесят. Оказалось, шестьдесят. Жили в однушке на Онуфриева. Он, жена и сын. Квартира его. Заработал. А потом жена умерла. Погоревали, конечно, а потом сын решил жениться, привел женщину, она родила. Тяжело в однушке, и сын говорит: «Папа, давай квартиру продадим, я тебе комнату куплю, а мы с женой дом купим». Отец, простодушный мужик, согласился, заключили сделку в агентстве «Новосел». Сын написал гарантийное письмо, что сразу же после сделки купит отцу комнату. Все получилось. И после продажи квартиры мужик своего сына не видел больше ни разу. Первый год он еще приходил в «Новосел» и, смущаясь, спрашивал: «Там это, того, сын обещался комнату купить, не купил еще?» Потом агентство съехало. Мужик забомжевал, потому что пойти ему было реально некуда. А какая жизнь у бомжа? Там обморозился, там избили и два раза просто поджигали. Добрые люди помогли ему выиграть суд. Есть решение от две тысячи восьмого года. Но прошло уже несколько лет, и приставы еще не пошевелились. Как показывает практика, судебные приставы работают очень избирательно.

Как-то в морозы он пришел на прием, и мы сумели договориться с ночлежкой. Там в восемь вечера запускают, а восемь утра выгоняют на улицу. Ну хоть как-то решили. А я его спрашиваю:

– Почему вы тогда-то не рассказали мне про эту ситуацию?

А он мне отвечает:

– Так стыдно – сын ведь родной!

Ох ты, бедолага. Включились. И по вещам надо будет помочь, и по медицине (уже решили и договорились). И конечно, попытаемся повлиять на ситуацию. Если честно, я таких историй по работе еще не встречал. Она поражает какой-то безоглядной примитивной подлостью.

31.10.2014

Заходит Николай Афанасьевич и говорит:

– Женя, кризис! Зачем на улицах столько света?! Надо экономить. Распорядись, чтобы свет гасили в десять вечера.

Я говорю:

– Николай Афанасьевич, миленький, так ведь некрасиво без света. К тому же люди не спят, в городе ночная жизнь.

Он отложил костыли, поднял руки и произнес:

– Красота и экономия – вещи разные, а ночная жизнь пусть проистекает на кроватях.

07.11.2014

Сегодня восемьдесят пять лет екатеринбургскому трамваю. Решение Думы было в тысяча восемьсот девяносто шестом году, ровно через тридцать три года – седьмого ноября тысяча девятьсот двадцать девятого – трамвай пустили. И ходил он от Цыганской площади (Южная) до вокзала. Сегодня все ветераны трамвайного движения и работники ТТУ собрались, и мне надо было их поздравить. А у меня полная приемная народу. Я выскочил в последний момент, поднялся на сцену и перед вручением грамот рассказал, что помню, как мы были маленькие и зачем-то, хоть убей – не знаю, откручивали от кассы свинцовые пломбы (на хрена?!), тогда кондукторов не было, бросали три копейки и сами отрывали билет. Над кассой было написано: «Совесть пассажира – лучший контролер». Еще зачем-то раскладывали на рельсах гвозди и, когда прошел трамвай, собирали. Зачем?! И ездили с открытыми дверями. На новых трамваях ездили на колбасе. В общем, покаялся. Вспомнил еще, что, когда с семьдесят восьмого на семьдесят девятый год ударили морозы до минус пятидесяти трех, по городу ходили только трамваи. Они потом все облупились. Сказал еще много благодарных и добрых слов и очень искренне поздравил.

А пока все это рассказывал, анекдот вспомнил. Со сцены, конечно, рассказывать не стал, а вам расскажу.

Один мужик другому хвалится: «Ух, какой сон мне приснился! Будто подарили мне на день рождения трамвай, и я на этом трамвае ночью, один, по пустому городу гоняю туда-сюда. Вокруг никого, огни горят, ветер свищет…» А другому обидно стало. «А мне, – говорит, – сон приснился, что ко мне ночью пришли Мэрилин Монро и Брижит Бардо. И я уже не могу, а они все пристают…» Первый аж взвыл: «Так позвал бы меня!!!» – «Так я звонил, а соседи говорят: “Его нет! Он по ночному городу на трамвае гоняет туда-сюда!”»

14.11.2014

Женщина в две тысячи девятом взяла кредит и купила помещение на первом этаже нового дома. Сделала там парикмахерскую и салон красоты. Десять человек работают, клиенты уважают. Бизнес развивается. Тем временем дом заселился полностью, и начальник ТСЖ (двадцать пять лет в суде отработал) решил поставить вокруг дома забор. Забор поставили. Бизнес убили. Все закрывается. Владельцы разорены. Десять человек на улице. Ищем все возможности решить вопрос. Это не единичная история. По ощущениям, некоторые из жителей дома, ставя забор и обрушивая чей-то нехитрый бизнес, испытывают при этом трудно скрываемое злорадство.

21.11.2014

Один парень пошел вечером за пивом. Когда возвращался домой, встретил друга на Московской. Ну, какого там друга, так, знакомого. Разговорились. Вдруг подъезжают пэпээсники. Друг перепугался, достал из кармана пакетик и говорит: «Слушай, убери к себе. Тебе ничего не будет, а у меня условное». Ну, тот взял пакетик и положил в карман. Привезли в отделение, обыскали. Естественно, нашли. JWH (спайсы). Самый раз на вторую часть от трех до десяти. Он сначала не понимал, что происходит. Говорил: мое! А когда предъявили обвинение и направили дело в суд, до него начало что-то доходить.

И вот они пришли вместе с мамой. Мама рыдает. А ему, болвану, тридцать два года, и до этого случая он даже в милиции ни разу не был! Я выспросил у него все