Будешь моей - Екатерина Котлярова

куртки, пытаясь снять её и рассмотреть рану. Мне удалось это с третьего раза. — Макс, — отчаяние накрыло, когда увидела уродливую рану в плече. — сейчас, мой хороший, я вызову скорую. Сейчас, — с пятой попытки скользкими от крови парня руками достала телефон. Разблокировала, стала набирать номер скорой и выронила его из пальцев, когда вместо Макса на моих коленях оказался белоснежный волк. В другой ситуации я бы обязательно удивилась, может быть, даже закричала бы. Но я увидела, как на глазах затягивается рана. На белоснежной шерсти осталась кровь. Только вот оборотень не спешил оборачиваться. Лежал на моих коленях и хрипло дышал.

Снова потянулась к телефону.

— Да.

— Кирюша, Максим ранен. Много крови потерял. Я не знаю, что мне делать. Он сейчас, — я замялась. Что если Кирилл не знает о том, что его друг оборотень?

— Что? Ну же! Говори! — нетерпеливо зарычал Кирилл.

— Он не похож на человека.

— Обернулся? — уточнил спокойно. — Волком стал?

— Да. Рана затянулась, но он не приходит в себя. И дышит тяжело.

— Ему нужна кровь. Дай ему своей крови.

Я кивнула, будто Кирилл мог это увидеть, и расковыряла ранку, которую вчера получила в доме Макса. Поднесла к пасти волка. Увидела, как чёрный нос шевельнулся, втягивая запах, а после длинный шершавый язык слизнул каплю крови с пальца. Я вскрикнула от боли, когда зубы волка сомкнулись на запястье, протыкая кожу.

— Он меня укусил, — зашипела в трубку.

— Макс много крови потерял?

— Да. Он потерял сознание от потери крови, — я морщусь, но не двигаюсь, когда клыки волка больно царапают кожу. Я отчего-то знаю, что Максу и его волку жизненно необходима моя кровь.

— Для восстановления ему нужна кровь вэрдарэра парэха.

— Чего? — нахмурилась я.

— Не имеет значения, — хмыкнул парень. — Скоро твой Макс придёт в чувства.

— Чего это мой? — возмутилась, а сама, зажав телефон между плечом и щекой, пальцами левой руки зарылась в мягкую белую шерсть.

— Что произошло? — интересуется Кирилл.

— Это долгая история. Что дальше делать? Макс никак не очнётся. Ой, — ахнула, когда язык волка прошёлся по коже, слизывая капли крови. Несколько мгновений и рана стала затягиваться. Волк фыркнул и открыл глаза. — Очнулся!

— Мне приехать?

— До моего дома совсем недалеко. Ой-ой, — не смогла сдержать смеха, когда волк упёрся лапами в мои плечи, повалил на землю и стал вылизывать языком моё лицо. — Макс, прекрати. Ма-а-а-кс.

В следующий миг я охнула, когда оказалась придавленной весом тела парня к асфальту. Максим замер на вытянутых руках, вглядываясь в моё лицо. А потом поднялся резко и отвернулся. Я подскочила следом, оказалась возле парня и стала ощупывать его грудь и плечо. Над головой раздался прерывистый вздох. А после он отступил от меня.

Вмиг стало больно.

— Как ты себя чувствуешь? — прячу руки за спину и смотрю на подбородок парня, не решаясь поднять взгляд выше и увидеть отрешённость и злость в его глазах.

— Терпимо. Тебя не зацепило?

— Нет. Всё хорошо. Спасибо, что спас меня. Если бы не ты…

— Я провожу тебя, пойдём.

Парень засунул руки в карманы куртки, чуть ссутулил плечи и двинулся вперёд. В сторону моего дома. Я засеменила следом, смотря на затылок любимого парня с короткими тёмными волосками. Захотелось плакать от отчаяния, потому что отношение этого парня ко мне изменилось. Если до этого я сопротивлялась, боялась его внимания, избегала его, то сейчас, видя его безразличие, я готова зарыдать в голос. Готова умолять его вновь посмотреть на меня с той нежностью, и с той страстью, что и раньше.

— Пришли, — останавливается и поворачивается ко мне лицом. — Беги домой.

— Макс, спасибо, что спас!

— Не за что. Пока, — развернулся на пятках, но я не дала ему и шагу сделать. Схватила за руку, обошла по дуге, ладошками обхватила лицо и приподнялась на носочки, чтобы прикоснуться губами к его подбородку.

— Макс, прости меня за вчерашние слова, прошу тебя, — зашептала ему в шею. — Всё не так… Я…

— А как, малышка? — руками обхватил мою голову и заглянул в глаза.

— Я не знаю… Но… — слов не хватало, поэтому я привстала на носочки, надавила руками на затылок парня, заставив наклониться ко мне, и прижалась губами к его плотно сжатым губам.

Макс не спешил отвечать на поцелуй. Его руки продолжали удерживать мою голову, в то время как он не шевелился. Застыл изваянием и, кажется, даже не дышал.

Несмело и совершенно неумело шевельнула губами. Понятия не имею, как правильно целоваться. Мне хватило одного только прикосновения к пухлым губам Макса, чтобы коленки подогнулись, а пульс зашкалил. Это так странно, так необычно. Я приоткрываю губы и пытаюсь поймать дыхание парня. Жизненно необходимое, желанное. Весь он мне необходим. И даже если ненадолго, я хочу насладиться каждым мигом, который Макс готов мне подарить. Даже если потом будет больно. У меня будет воспоминания. Бесценные воспоминания — мгновения рядом с ним.

Но сердце отсчитывает удары, с каждым новым ударяя всё медленнее и глуше. Максим не спешит отвечать на поцелуй. Он не шевелится даже. Стоит и будто терпит мои прикосновения. Непроизвольный всхлип вырвался из моей груди. Впервые за этот вечер мне захотелось заплакать. Горько, как маленькой девочке. Руки безвольными плетьми соскользнули с затылка Максима и повисли вдоль тела. Опустилась на пятки, разрывая поцелуй. Спрятала глаза, которые застелила пелена слёз, и сделала шаг назад. Ещё один, чтобы сорваться в подъезд. Чтобы спрятаться за дверью и наедине с собой прокручивать в голове каждую минуту позора. Идиотка. Набросилась, как последняя дура. Осталось только умолять, чтобы парень на мой поцелуй ответил.

Новый шаг сделать не позволила мне крепкая рука на запястье. Резкий рывок, и я впечатываюсь всем телом в крепкую грудь Макса. Задыхаюсь его запахом. Задыхаюсь от удивления и сладостной волны внизу живота, что так неожиданно окатила меня.

Руки парня обхватывают меня за талию, приподнимают над землёй и ставят на лавочку у подъезда. Так, чтобы лица оказались на одном уровне. Так, чтобы голубые глаза, полные бушующих эмоций, заставили покачнуться и впиться пальцами в широкие плечи.

— Снова сбегаешь, птичка? — голос парня изменился до неузнаваемости.

От этого голоса по венам прошло обжигающее тепло, а под кожей