Первая заповедь - Елена Сенявская

«Обычный прием, - поморщился Герд. - Бросить человека в экстремальную ситуацию, довести до шока, до смертной грани, вырвать оттуда в самый последний миг - и он в полной апатии, мозг податлив, как воск, - делай с ним все, что угодно, - стирай, записывай, внушай… И вот кто-то вмешался не вовремя, не дал довести операцию до конца… Не сработала отлаженная схема, а, Мудрейшие?!» - злорадно подумал он, а вслух добавил:

- Браво, мальчик! Ты начинаешь мне нравиться.

Возможно, из тебя выйдет толк.

Не добавив больше ни слова, поднял на руки бесчувственного Поула и понес к лодке.

Дей стоял неподвижно, глядя на него с удивлением и вновь подступившим страхом. Но вот старик осторожно уложил капитана на дно кабины и повернулся к мальчику:

- А ты чего ждешь? Особого приглашения? А ну, залезай! - скомандовал он и улыбнулся ободряюще: - Да не трусь! Ты же смелый парень! Я тебя не съем.

«Он тоже чужак!» - внезапно понял Рет и вздохнул с облегчением. Сейчас пришельцы были ему ближе, чем свои: от них не исходила угроза. Его не оставили на милость Мудрейших, и это обнадеживало: с чужаками можно иметь дело. Они вовсе не так агрессивны, как утверждает Совет. Во всяком случае, ему, Дею, они не казались чудовищами.

…Трудно было вести перегруженную лодку, особенно со снятым обручем. Герд выдыхался, до предела напрягая мозг. Хорошо, что мальчик почувствовал это и подключился к управлению, настроив энергию мысли на одну волну с командором.

Вылетев из ущелья, лодка плавно парила над долиной.

Луг, роща, лесное озеро проплывали внизу, но людей не было видно. Поиски ничего не дали. Герд трижды облетел нужный район, долго кружил над рощей, но не обнаружил никаких следов.

«Пора возвращаться», - устало решил он и оглянулся на незнакомца, так и не пришедшего в сознание.

«А может, это и есть Кен?» - подумал, пристально вглядываясь в бледное чужое лицо. Но нет, того он узнал бы сразу: скуластого мальчишку с упрямо очерченным ртом. Этот совсем другой. Жаль, конечно. Но ничего не поделаешь. А с Кеном они еще встретятся…

Лодка увеличила скорость и полетела прочь - туда, где двадцать лет он провел в одиночестве. Теперь предстояло привыкнуть к мысли, что он уже не один.

Кен не замечал течения времени. Он был опьянен незнакомым ему чувством. Эйя все же околдовала его - теперь уже своей незащищенностью.

Вырванная внезапно из привычного течения жизни, где ничего не нужно решать самой, не чувствуя всевидящего ока Совета, она казалась заблудившимся ребенком и искала защиты у него, Кена, причине всех бед! Мир перевернулся, но никого другого не было рядом, чтобы ее спасти. И она потянулась к нему, безошибочным полудетским-полуженским чутьем угадав в чужаке ту незлую силу, рядом с которой чувствуешь себя в безопасности.

Штурман не колебался ни минуты и принял под свое покровительство (впрочем, довольно сомнительное) эту девочку, в которой не мог, да и не хотел видеть врага. Необходимость кого-то защищать поднимала его в собственных глазах, а юное создание, уткнувшееся ему в плечо, вызывало у Кена странную смесь досады и нежности.

С невольным смущением он признался себе в том, что испытывает к ней далеко не братские чувства. И это его пугало: чужая планета - не самое подходящее место для флирта. Любовь к инопланетянке - банальный сюжет, который раздражал его еще в детстве. И вдруг - такое! И ни с кем-нибудь, а именно с ним! Не то насмешка, не то подарок судьбы….

Он уже не пытался бороться, принимая все как есть.

Только где-то на дне души шевелилось сомнение: не ловушка ли это? Но даже если и так, ему не хотелось убегать…

И все же с тех пор, как они укрылись в маленьком домике из тех, что разбросаны здесь повсюду и почему-то всегда пустуют, он чувствовал себя предателем. Перед своим экипажем, который будет его искать, и еще неизвестно, чем это кончится. Перед экипажем «Луча», которому нужна помощь… «Если, конечно, она нужна», - подумал расслабленно, слушая щебетание Эйи. Сам он не казался себе несчастным. Возможно, что и они неплохо устроились в этом мире. Как знать… Но, пока он не был в этом уверен, его мучила совесть. Живет как на курорте, ничего не предпринимает. Хорош разведчик, нечего сказать!

Он расспрашивал Эйю обо всем, что здесь происходит, но она мало что знала. Обруч, энергия мысли, Совет Мудрейших… Кен с трудом выстраивал из обрывочных сведений картину чужого мира, пытался выяснить, кто его невидимый враг.

«В конце концов, нет разума, с которым нельзя договориться! Нужно только его понять», - рассуждал он, на минуту забыв о пропасти, куда его столкнули. Но стоило об этом вспомнить, как в груди закипел гнев. Такое понять нельзя! Значит, придется драться. Но на этот раз Кен заставит себя уважать! Да и хватит сидеть сложа руки. Пора действовать!

Кажется, он скрипнул зубами.

Эйя подняла на штурмана испуганные глаза и почувствовала, что скоро его потеряет. Мгновение - и она прижалась к нему трепетным телом, обняла, обвила руками…

Все было как тогда, у озера, - и все было по-другому: сегодня он не мог ее оттолкнуть.

Мир опрокинулся, увлекая двоих в сладкую бездну.

– Эйя! Моя Эйя… - хрипло шептал Кен, принимая ее неумелые ласки. - Почему я не встретил тебя раньше, там, на Земле?…

И вздрогнул от ее горячего шепота:

– Ты сильный, ты добрый, с тобой не страшно… Не оставляй меня!

Эл парил над равниной, раскинув руки, плавно скользя в восходящих потоках воздуха. Ему нравилось ощущение полета. Пожалуй, это было единственное, что заставляло ненадолго забыть о мучивших его сновидениях.

Они обрушились на него сразу, лавиной - обрывочные, непонятные, вызывая тревогу и боль. Странные картины наплывали на Эла, будто в сознание вторгалась чужая жизнь. Незнакомые люди в непривычных одеждах, экраны, приборы, черное небо над головой с яркой россыпью светящихся точек… Звезды. Он не знал этого слова, но оно выплыло из темных глубин памяти, обожгло смутной тоской.

Эл мог обратиться к Мудрейшим, чтобы его излечили от этой болезни, но не стал. Было что-то притягательное в ускользающих образах, с чем он не хотел расставаться, но пытался запомнить, осмыслить, понять…

Когда это началось? Во время одного из полетов. Он оттачивал движения, добиваясь полной гармонии, ощущения невесомости в каждой клеточке тела. Ни с чем не сравнимое наслаждение охватило его. И тогда он впервые почувствовал острую боль в висках. В глазах потемнело. Последнее, что он увидел, - безумную пляску звезд. Оттуда, из сна…