Красный властелин - Сергей Шкенёв

– Я отличник, – улыбнулся солдат.

– С отличником пойду, – кивнула Милена. – Хочешь пирожок?

За последние четыреста лет роденийская столица выросла втрое по площади и вшестеро по количеству населения, потому Владыка не мог себе позволить строить новую городскую стену каждые полвека. Никакая казна не выдержит подобных нагрузок, а повышать налоги в Родении как-то не принято. Вот на университет потратиться можно или на пенсионы отставникам, но не оборонительные укрепления. Народ тогда чего-нибудь стоит, если умеет защищаться! Без стен, да…

Но нельзя сказать, что совсем уж без них. Нет, по окраинам возвышаются башни, в старые времена служившие опорными пунктами активной обороны, а сейчас задействованные под размещение противодраконьих батарей. Когда-то их было больше, но милостью Триады давно длился мир, прерываемый лишь мелкими стычками на границах, и этого оказалось достаточно, чтобы расслабиться.

И тогда навернякаЯрко вспыхнут облакаИ поджарят всех драконов в поднебесье.«Гром небесный» прилетит,Тварям крылья опалит,И у гадов прямо в небе харя треснет!

Яромир немного напрягся – исполняемая маленькой девочкой песня появилась недели две назад, завоевала бешеную популярность среди защитников столицы, но текст предназначался отнюдь не для детских ушей. Особенно со второго по двенадцатый куплеты, в которых весьма вольно описывалась история происхождения пиктийцев, их родословная и особенности взаимоотношений с драконами. Определённо старший сотник Людвиг Жайворонок упускает из виду воспитание дочери.

Огнеплюйки выпустят заряд,Улыбнётся самый грустный дождик.Ах, как славно сволочи горят,И никто от нас живым уйти не должен.

У солдата отлегло от сердца – скорее всего неизвестные авторы написали два варианта песни, и Милена знала только детский, немного жестокий, но безупречный с точки зрения пристойности. А что до жёстких моментов… так жизнь такая.

– Дяденька, не отставай! – девочка строго посмотрела на сопровождающего. – Если отстанешь, то я тебя искать не буду!

Яромир постарался принять как можно более серьёзный вид и виновато улыбнулся:

– Извини, я не специально. Тяжёлая броня мешает быстро ходить.

Заблудиться на прямых и широких столичных улицах не смог бы и слепой, но в детях нужно с самого раннего возраста воспитывать ответственность за других. И разрешать немного покомандовать – оно пользительно для характера.

– А давай я с папой поговорю, и он тебя на батарею возьмёт? Хочешь на батарею, дяденька?

Хороший вопрос. Потери на башнях во время налётов чуть не втрое превышали таковые среди фронтовых частей, и драконоборцев часто называли смертниками. Отказаться – проявить трусость. И пусть даже перед одной-единственной маленькой девочкой… Всё равно нехорошо. А при согласии можно сразу идти и копать могилу на ближайшем кладбище, чтобы сметённые в кулёк останки не нужно было далеко нести. Смешная шутка…

– Твой папа может решать такие вопросы?

– Мой папа всё может, – успокоила Милена. – Так я попрошу?

Вот он, момент истины. Или всё же лучше на фронт? «Волчья сотня» как раз заканчивает приём пополнения и переподготовку, а ползать разведчиком по пиктийским тылам не менее почётно и опасно. Городские патрули, они так, дополнительная тренировка перед отправкой.

– Давай сначала придём, а там на месте всё и решим, хорошо?

– Как скажешь, ты же отличник, – согласилась девочка. – Ещё пирожок будешь?

Звон колоколов подбросил старшего сотника с топчана, на котором тот спал, не раздеваясь и не снимая сапог. Тревога! Шестая тревога за сутки, если с вечера считать, да чтоб этим пиктийцам пусто было, а их ящерицы превратились в винторогих кагулов!

– Поднимайте заграждение! – рявкнул Людвиг вестовым и поспешил к орудиям, на бегу цепляя к поясу положенный по форме одежды меч.

Вот ещё недоразумение… Как им воевать против летающих тварей? Если только зарезаться от безысходности, когда закончатся заряды, но и то для самоубийства больше подходит ручная огнеплюйка ближнего боя.

Колокола сменили темп ударов, вместо тревоги отбивая команду, и, когда Жайворонок выскочил на орудийную площадку, огромные пузыри с летучим газом уже поднимались вверх над городскими кварталами, удерживаемые на привязи толстыми канатами с огнеупорной пропиткой. Не ахти какая защита, но ежедневно пара-другая драконов запутывается в верёвках и, теряя подвижность, становится лёгкой целью, почти как мишени на учениях.

– Змеев запускай!

Вот эта штука посерьёзнее будет – хрупкая на вид конструкция несёт на себе несколько выращенных алхимиками соляных кристаллов, до предела накачанных энергией и взрывающихся при приближении чужеродной магии. Таковая здесь только пиктийская, и ублюдков встретят тысячи мельчайших осколков свиного железа, а их количество способно истощить защиту любого щита.

– Идут прямо на нас! – доложил боец с коробкой переговорника за плечами. – Как сообщают – не меньше трёх полков!

– Уроды! – Людвиг зло сплюнул под ноги. – Отдыхающей смене быть наготове!

Приказ командира подбодрил расчёты орудий – теперь если и убьют, то не оставят валяться на площадке, а оттащат в сторону. Помирать, конечно, не очень хочется, но если нет другого выхода, то желательно быть похоронену в более-менее пристойном виде. По городу ходят ужасающие слухи о сметаемых вениками пригоршнях пепла… что же, определённая доля истины в них есть. Тем ценнее забота старшего сотника о достойном посмертии. Хороший человек Людвиг Жайворонок, дай ему Триада здоровья хотя бы на сегодняшний день.

Вчера пикты испробовали новую тактику. До этого они налетали на город одновременно со всех сторон, причём одна часть старалась связать боем сторожевые башни, а другая пыталась прорваться. Распыляли силы, придурки… Видимо, у имперских магов мозгов в головах нисколько не больше, чем у их драконов под хвостами. Единицам удавалось пробиться сквозь плотную оборону, и ни у одного не получилось вернуться обратно. И бросать тучи стальных стрелок поднявшись выше облаков никак не могут – на полутора верстах их сносит в сторону постоянно дующими в это время сильнейшими ветрами, а опустившихся ниже ждёт «гром небесный». Пробовали вываливать смертоносный груз на подлёте, чтобы его тем же ветром сносило на роденийскую столицу, но разве можно предугадать сумасшедшую пляску вихрей? Не менее десятка тварей попало под собственные подарки, и вот тогда какая-то скотина изобрела новый способ воздушной войны.

Со вчерашнего дня, точнее ночи, пиктийцы стали атаковать в одной точке, собрав для прорыва все наличные силы. Ну, может, и не все, но отражавшему налёт гарнизону башни показалось именно так. И по прихоти судьбы батарея Людвига Жайворонка стала тем местом, которое имперское командование выбрало для взлома обороны Цитадели.

– Уроды, – старший сотник вспомнил о предыдущих налётах и добавил кое-что покрепче.

В темноте, кстати, отбиваться легче – драконы выдают себя огненными плевками, да они ещё сами слепят тварей… И взрывы соляных кристаллов на воздушных змеях здорово подсвечивают противника. Наводи по вспышкам, и точно не промахнёшься.

С рассветом стало труднее – теперь пиктийцы не только видели цели, но и могли избегать столкновений с висящим в воздухе заграждением. Не все и не так успешно, как им хотелось, но у многих получалось, и обороняющимся пришлось несладко. Из двенадцати орудий батареи к концу пятого налёта осталось более-менее работоспособными только три, и лишь внезапный отход неприятеля дал шанс дожить до вечера. Или не дожить, но утащить с собой к Эрлиху Белоглазому как можно больше аристократических ублюдков и их ублюдочных ящериц с крыльями. Как уж получится…

Передышка продлилась до полудня, что позволило заменить разбитые стреломёты на новые и хоть немного вздремнуть. И вот опять тревога.

– Ну и где они? – командир бросил раздражённый взгляд на бойца с переговорником.

– Летят, передали же… – тот развёл руками, что послужило поводом к новому нагоняю.

– Чего лапами машешь? Не мельница! И почему на площадку вылез? А ну марш в укрытие, герой невидимого фронта!

Да, переговорные устройства были настолько редкими артефактами, к тому же настраиваемыми индивидуально на своего оператора, что их приходилось беречь. Обоих. А этот временно приписанный к гарнизону башни оболтус так и норовит пробраться к орудиям, в тайной надежде совершить какой-нибудь подвиг. Сопляк… героическая смерть редко попадает в списки великих деяний.

Откуда-то издалека донёсся грохот взрывов, и с соседней башни, что стоит на пересечении улиц Правды и Последнего лихоимца, ушли в небо огненные стрелы. Не слишком ли рано? Даже если у них новые образцы зарядов…

– Батарея, к бою!