Земский докторъ. Том 1. Новая жизнь - Тим Волков

глаза округлились, как у ребёнка, которому подарили леденец. Она моргнула, будто не веря, и вдруг её лицо озарилось такой радостью, что веснушки, казалось, засияли ярче.

— Пять рублей? — переспросила она, её голос задрожал от восторга. — Иван Палыч, да вы… да это ж… о господи, санитарка? Я? Правда?

— Правда, — подтвердил Артём, улыбаясь. — Бумага есть, подпись земского, все как положено. Теперь ты не просто бинты полощешь, а доктору в операционной помогать будешь. Впрочем, ты и так помогаешь, поэтому все по справедливости. Деньги, конечно не великие, но все же не за бесплатно тут. А там глядишь и еще что-нибудь придумаем…

Аглая звонко засмеялась. В порыве радости она бросилась к Артёму, обняв его так крепко, что он едва не выронил журнал. Руки Аглаи, ещё влажные от воды, стиснули его плечи, а платок окончательно съехал на спину. Но через секунду девушка отпрянула, её щёки вспыхнули алым, и она принялась теребить фартук, смущённо отводя глаза.

— Ой, Иван Палыч, простите! — пробормотала она. — Я ж не хотела… это я от радости… господи, что ж я…

Артём рассмеялся. Он махнул рукой, показывая, что всё в порядке.

— Ничего, Аглая, — сказал он, всё ещё улыбаясь. — Радость — дело такое, обнимает без спросу. Но ты держись, теперь работы прибавится. Людей лечить, осматривать, новых больных принимать. Справишься?

— Справлюсь! — с жаром воскликнула девушка. — Вот вам крест — справлюсь. Кстати, о больных.

Аглая стала вдруг серьёзной.

— Забыла сказать, там пришли к вам.

— Кто?

— Ефимка Пугало.

— Фамилия такая что ли? — удивился Артем.

— Фамилию то его никто уже и не помнит. Все кличут просто Пугалом. Как увидите — поймете почему. Живет на отшибе, нелюдимый.

— А что с ним?

Аглая потупила взор, её пальцы нервно сжали фартук, и она ответила хмуро, почти шёпотом:

— Скверна, Иван Палыч.

Артём стиснул зубы.

— Аглая, ну сколько раз говорил — хватит этих темных суеверий из прошлого века!

— Иван Палыч, ну там действительно Скверна, она самая. Да вы сами посмотрите — и убедитесь тогда.

Артем велел медсестре оставаться снаружи, сам шагнул в хибарку, готовясь к новому испытанию.

Внутри было сумрачно, пахло сыростью и самогоном, которым промывали бинты. На лавке у стены сидел человек — худой, сгорбленный, в рваной рубахе, прилипшей от пота к телу. Его волосы, длинные и спутанные, свисали на лицо, а руки, покрытые коростой, нервно теребили верёвку, служившую поясом. Но когда он поднял голову, Артём невольно замер. Сразу стала понятна причина клички пациента. У Ефимки не было носа. На месте, где должен быть хрящ, зияла чёрная, изъеденная язва, а кожа вокруг была воспалённой, с багровыми пятнами. Глаза юродивого, мутные и лихорадочные, впились в Артёма, губы, потрескавшиеся, шевельнулись, бормоча:

— Скверна… она меня жрёт, дохтур… Кара за грехи…

Артём почувствовал, как по спине пробежал холод. Он сразу узнал признаки: сифилис, поздняя стадия, с разрушением тканей. Третичный, когда болезнь уже не просто гноит тело, а пожирает кости и хрящи.

«Опять сифилис», — подумал Артем, вспоминая женщину с прошлого приема. Уж не муж ли с женой?

Два случая в крохотном Зарном? Это уже какая-то эпидемия, будь она неладной, тихая, но смертельная, которую деревня, с её суевериями и неграмотностью, даже не замечает.

— Ефим, — сказал Артём, стараясь говорить спокойно, хотя тревога сжимала грудь. — Ну-ка, сядь ровнее. Дай посмотреть.

Он подошёл ближе, подавляя желание отшатнуться от запаха гниющей плоти. Достал из саквояжа перчатки, которые Аглая прокипятила по его указке.

Ефимка послушно замер. Артём осмотрел язву, отметив, как глубоко она вгрызлась в ткани. Носовые хрящи были разрушены, а воспаление распространялось на щёки. Доктор проверил шею — лимфоузлы твёрдые, как камни. Кожа на руках и груди покрыта бледными пятнами, старыми следами вторичной стадии. Болезнь пожирала Ефимку годами, и никто — ни он сам, ни деревня — не знал, что это не «Скверна», а сифилис.

— Давно так?

— Года два… или три, — пробормотал Ефимка. — Сначала пятна, потом нос… жечь стало. Скверна, дохтур, она везде… в селе, в людях…

— А чего сразу не пришел? Чего ждал?

Ефимка пожал плечами.

— Не беспокоило. Думал само пройдет. Потом отварами лечился, боль отступала. Потом… вот.

Артём нахмурился. Если Ефимка заразился, значит, есть источник. Трактир? Девки, что крутятся там? Это самый распространенный путь.

Артем посмотрел на пациента. Мог ли кто-то за деньги или поддавшись уговорам, провести ночь с ним? В трактире, в сарае, в обмен на хлеб или монету? Это было возможно. Деревенская нищета толкала людей на отчаянные поступки.

Или заражение произошло через кровь? Выдирал, к примеру зуб грязным инструментом у какого-нибудь «умельца». Местные знахари вряд ли делают обработку. Этот путь казался менее вероятным, но исключать его Артём не стал.

— С девками давно был? — прямо спросил Артем.

— Так я это…

— Ефим, мне не ври, я — доктор. Мне нужно знать.

— Ну было… — потупив взор, ответил тот.

Артем глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться.

— Что за девки?

— Да одна там… Из лечебницы.

— Из какой лечебницы?

— Ну для этих, — он повертел у виска. — Для огорченных душой.

— Для душевнобольных что ли? — догадался Артем.

— Ну.

— Аглае потом имя скажешь.

— Так ведь…

— Так надо, — отрезал доктор. — Сиди здесь. Я вернусь, дам лекарство. Аглая тебя накормит.

Он вышел на крыльцо, где новоиспеченная санитарка всё ещё мыла полы.

— Глянули Ефимку? — спросила она, потирая натруженную спину. — Говорю же Скверна. Страшно смотреть.

— Аглая, — сказал Артем. В тоне голоса послышались нравоучительные нотки. — Это не «Скверна». Это болезнь, дурная. Сифилис.

— Сифилис? — задумчиво повторила Аглая, закатив глаза, словно что-то вспоминая. — Обождите. Для лечения нужны ртутные втирания и… саль-вар-сан.

Последняя слово она произнесла по слогам, морща лоб, старательно выговаривая сложное сочетание букв.

— Верно, сальварсан. Откуда такие познания⁈ — удивленно воскликнул Артем.

— Так ведь в вашем справочнике сказано! Я его домой брала — братец кое-что прочел! Грамотный, в школу ходит! К Анне Львовне, — просияла Аглая.

— Молодец! Только ртутные втирания не эффективны, — ответил Артем, вовремя прикусив язык и чуть не добавив, что местные справочники давно устарели. — Их ни в коем случае нельзя делать — бесполезно и даже