Соперница - Нора Робертс

– Все будет в порядке. – Она упрямо сжала челюсти. «Все будет отлично, черт его побери! Это будет самое лучшее сообщение на одну минуту десять секунд в истории станции, и, богом клянусь, я его сделаю», – думала Дина. Ругань в комнате управления сменилась взрывом веселья, и директор студии принялся отсчитывать время. – Есть! – Она бросила на Роджера лукавый взгляд и повернулась к камере.

– Здравствуйте, в эфире «Дневные новости». Я Роджер Крауелл.

– А я Дина Рейнольдс. В прошлую пятницу на самолете, летевшем рейсом 1129 из Лондона, было двести шестьдесят четыре пассажира. Сегодня утром это число увеличилось еще на одного. В пять пятнадцать утра на свет появился Мэтью Джон Карлайз, сын пассажиров Элис и Эйджина Карлайз. Хотя Мэтью родился на шесть недель раньше срока, это здоровый ребенок весом пять фунтов.

Пошла пленка в сопровождении монотонного «Малыш, малыш…», а Дина с облегчением вздохнула и усмехнулась, глядя на монитор. «Моя идея, – напомнила она себе. – И это действительно получилось прекрасно».

– Отличная лента.

– Неплохо, – согласился Роджер и невольно улыбнулся, когда на мониторе возникло изображение маленького тельца, извивавшегося и пронзительно визжавшего в инкубаторе. К его одеяльцу были пришпилены два маленьких крылышка. – Ради этого и язву не жалко заработать.

– Чета Карлайз назвала своего сына в честь Мэтью Киркленда, пилота, благополучно посадившего рейс 1129 в аэропорту О’Хейр в пятницу вечером, несмотря на неисправность двигателя. Мистер Карлайз сказал, что ни его самого, ни его жену не беспокоит перспектива лететь обратно в Лондон в конце этого месяца. У юного Мэтью комментариев не было.

– Дальше в наших новостях… – Роджер перешел к следующему сообщению.

Дина посмотрела вниз, на текст, проверяя темп. Подняв глаза, на противоположном конце студии она заметила Финна. Он раскачивался на каблуках, большие пальцы засунуты в передние карманы брюк, но кивнул ей приветливо и одобрительно.

Какого черта он здесь делал? Наблюдал, оценивал? У этого парня была впереди целая неделя свободного времени. Почему он был не на пляже, не в горах, еще где-нибудь? Даже повернувшись к камере и произнося свою реплику, Дина чувствовала прищуренный взгляд его холодных синих глаз.

К тому времени, как они прервались на последнюю рекламную паузу перед «В гостях у Дины», внутри у нее уже все кипело от негодования.

Дина оттолкнула стул назад, шагнула с платформы и бросилась через нагромождение проводов. Но не успела она поздороваться со своей гостьей, как перед ней возник Финн.

– Ты даже лучше, чем я помнил.

– Да что ты! – Она быстро одернула пиджак. – После такого комплимента я могу умирать счастливой.

– Просто комментарий. – С любопытством глядя на Дину, он положил руку на ее запястье, чтобы девушка не убежала. – Никак не могу понять, что с тобой. Я что, все еще в черном списке из-за того, что в пятницу сбил тебя с репортажа?

– Ты ни в каком не списке. Просто я не люблю, когда на меня смотрят.

Финн не мог не ухмыльнуться.

– Тогда ты неправильно выбрала работу, Канзас.

Он отпустил ее и внезапно уселся на один из складных стульев вне поля зрения камеры. Он не собирался задерживаться и сознавал, что делает это только для того, чтобы разозлить ее.

Сейчас у него в жизни не осталось почти ничего важного, кроме камеры. Это было его собственное решение. Финн наблюдал, как Дина болтала с гостьей, чтобы та перестала нервничать перед съемкой, и думал о своем.

Полгода, проведенные в Лондоне, хорошо отразились на его карьере, но Финн был рад, что вернулся.

Его мысли опять переключились на Дину, потому что он услышал ее смех. Приятный смех, подумал он. Утонченная сексапильность. И эти глаза. Сейчас они были теплыми, наполненными живым интересом к ее гостье, художнице, приглашавшей посетить свою выставку, открытие которой было запланировано на тот же вечер.

Ему было интересно, очень интересно смотреть на Дину. Как она чуть-чуть наклонилась вперед, чтобы вопросы интервью звучали более личными. Как она ни разу не взглянула на свои карточки с заметками, ни разу не запнулась, формулируя вопрос.

Даже когда запись закончилась, Дина не оставила свою гостью без внимания. В результате художница ушла из студии уверенной в себе и очень довольной. Дина проскользнула обратно к Роджеру, за стол новостей, для завершения выпуска.

– Она молодец, правда?

Финн повернулся. В дверях студии стоял Саймон Гримсли. Узкоплечий, с длинным худым лицом, с постоянным выражением беспокойства и сомнений. Даже когда он улыбался, как теперь, грусть и покорность судьбе не исчезали из его глаз.

– Как дела, Саймон?

– Не спрашивай. Анджела сегодня сильно не в духе. Что там творится!

– Это скорее обычное дело, чем новость, а, Саймон?

– Как будто я не знаю. – Он заговорил тише, потому что на камере зажегся красный огонек. – Бросила в меня пресс-папье, – прошептал он. – Ураган!

– Так, может, ей стоит записаться в бейсбольную команду «Кабз»?

Саймон издал звук, похожий на смешок, но тотчас же виновато подавил его.

– У нее очень напряженная работа.

Саймон с облегчением вздохнул, когда знак «эфир» потух.

– Дина! – Он махнул рукой и поспешил к ней, споткнувшись о кольцо кабеля и чуть было не упав. – Прекрасное шоу. Правда, очень мило.

– Спасибо. – Она перевела взгляд с него на Финна, потом обратно. – Как прошла утренняя съемка?

– Прошла. – Он скорчил гримасу. – Анджела просила передать тебе вот это. – Он протянул светло-розовый конверт. – Кажется, что-то важное.

– Хорошо. – Дина едва сдержалась, чтобы не засунуть послание поглубже в карман.

– Хотел тебе сказать, что твое интервью с художницей было очень профессиональным.

Удовольствие оказалось сильнее ее настороженности.

– Спасибо. Это была интересная тема.

– Дело не в этом. Ты не давала ей отвлечься от темы, когда ее заносило то в технику, то в символизм. Ты направляла ее легко и по-дружески.

– Я предпочитаю легко и по-дружески, – буркнула Дина, встретившись с ним глазами в зеркале. – Горбачева и Хусейна я оставляю тебе.

– Благодарю. – Он покачал головой, глядя, как она подкрашивает губы. – Какая ты обидчивая! Этот комментарий был задуман как комплимент.

Он прав, подумала Дина. Она действительно была обидчивой.

– Знаешь, о чем я думаю, Финн? – Она пригладила волосы и повернулась. – Мне кажется, в этой комнате слишком много энергии. Конфликтной энергии.

Он тоже чувствовал напряжение еще с того момента, как прижал ее к себе под дождем на посадочной полосе.

– И как ты себя чувствуешь от этой конфликтной энергии?