Древо мира. Вехи будущего - Евгения Решетова

– продолжила девушка. – А если захотим есть, то на любом дереве будут расти яблоки!

– Так ли уж на любом?

– Ну, хорошо, пусть еще будут груши.

Они делились мечтами, создавая для себя идеальный мир, в котором любое их желание было реальностью

– Только знаешь, – с неожиданной грустью сказала Тинара. – Есть то, чего бы я никогда не хотела видеть в нашем мире…

– И что же это? – казалось, сердце его пропустило удар.

– Я бы не хотела видеть там зла…

***

Она пришла. С завываниями ледяного ветра. С крупными, вездесущими хлопьями снега, несущими тепло земле и спрятанным в ней росткам и погибель тем, кто не нашел себе приюта.

Зима. Она пришла.

Тропинки к поваленному дереву больше не существовало. Ее занесло после первого же снегопада.

Ааронд искал встреч с Тинарой и все больше отчаивался. Он практически не видел ее, но даже так заговорить с ней означало погубить и ее, и себя. Он – практически раб. Она – дочь хозяина. С каждым днем зимы на его сердце все больше проявлялась ледяная корка. Все больше его захватывал страх. Все ближе была ее свадьба. Гости выехали с первым снегом, но задержались, и теперь каждый день в воротах могла появиться колонна во главе со стариком, который хотел взять в жену юную красавицу.

Но в ушах стояли ее слова: «Я люблю тебя». Теперь они согревали его по ночам и давали силы днем.

Но дни шли, убегали прочь, забирая последние крохи надежды.

Он стоял у конюшни и ждал, пока скроется из виду хозяин, решивший навестить кого-то из старых друзей. Уже закрылись ворота за ним и его свитой, но Ааронд все медлил, придумывая, как лучше пробраться к покоям девушки и остаться незамеченным. Слуг в поместье было много, а уж женская половина целиком состояла из сплетниц.

Он не заметил, как к нему подошли. И вздрогнул только тогда, когда почувствовал нежное прикосновение и услышал любимый голос:

– Я тебя искала.

Он схватил ее и затащил в конюшню, пока никто не увидел их вместе. Одно дело, разговаривать во дворе, у всех на виду. Совсем другое – в конюшне, где хозяйка любуется лошадьми, а бессловесный слуга убирает навоз. Даже увидев их, никто ничего не заподозрит.

Ааронд сжал ее в объятьях, вдыхая незабываемый аромат ее волос.

– Нам нужно бежать, – тихо сказал он то, что мучило его последние дни.

– Сегодня?

Он посмотрел на нее. Тинара не была испугана. Она смотрела на него, как на единственного человека в мире. На единственного, кому можно верить. И верила.

Радость в его душе вспыхнула и угасла.

– Нет. Если мы попытаемся бежать сегодня, мы погибнем. Замерзнем в снегах. У нас нет ни повозки, ни лошадей, ни припасов.

– Тогда как? – ему было невыносимо видеть, как таяла надежда в ее глазах с каждым его словом.

– Завтра я еду в город, покупать припасы к зиме на последней ярмарке. Обычно я этим не занимаюсь, но один из слуг, что должны были везти повозку, слег в горячке, и я попросился на его место. У меня есть сбережения, немного, но их должно хватить. У одного старика есть телега и лошадь, кляча, но через горы перевезет.

– Через горы? – Тинара удивленно вскинула на него глаза.

Юноша улыбнулся.

– За горами лето. И люди другие.

– Как в нашем мире?

– Именно, как в нем.

Ему не хотелось говорить ей, что путь предстоит долгий и опасный. Что за горами, скорее всего, будут другие горы. Что в лесу могут быть разбойники. А может, они даже не смогут далеко уехать, и их настигнет ее отец. Все это было не важно. Сейчас они собирались бежать в свой собственный, пусть и придуманный, мир.

– Я куплю припасы и загружу в телегу, поставлю у края леса, там, где начинается дорога на юг. Завтра к закату я буду ждать тебя там.

– А если? – ее страх вдруг стал почти осязаемым.

– Никаких «если». Ты мне веришь? – он обнял ее так крепко, как сумел, стараясь передать ей частичку своих сил, наполнить храбростью.

– Только тебе, – прошептала в ответ Тинара.

***

Судьба любит шутки. И чем отчаяннее план, тем больше она вставляет палок в колеса.

На последнюю ярмарку отправились почти все жители поместья. И Ааронд, и некоторые из рыцарей, и сам хозяин с дочерями. С Тинарой.

Казалось, что все кончено. Тщательно продуманный план рухнул. Ааронд не смог бы уйти и купить то, что было ему нужно, не смог бы взять телегу с лошадью и ухать к лесу. Точно так же, как и Тинара теперь не могла прийти к месту встречи.

Город был большой. Каменные дома на широких улицах. Деревянные лачуги, теснившиеся одна к другой, прибежище для тех, кого судьба обделила деньгами, талантом, а иногда и тем, и другим. Ремесленные и торговые лавки, окружавшие рыночную площадь тесным кругом. Огромная толпа народа, жившая в самом городе или окрестных деревнях и поместьях. Шум, крики, чужой говор.

Ааронду не нравились города. Среди толпы незнакомых людей было очень легко потерять самого себя. Ему приходилось видеть тех, кто менял непосильный труд на полях на городскую жизнь. Тем, кто с ней не знаком, она кажется лакомым кусочком пирога. В действительности, легкий заработок, оказывается совсем не легким, городской особняк – продуваемой всеми ветрами комнатушкой, а заморские яства – плесневелой горбушкой хлеба, потому, что на большее можно заработать только теми путями, он которых заживо гниет душа.

Чем больше проходило времени, тем меньше знакомых лиц было вокруг. Ааронд успел договорить со стариком и за довольно скромную плату выкупить у него полудохлого коня, бывшего, наверное, старше, чем этот самый старик раза в два, и развалюху-телегу. Но денег на припасы все равно осталось немного.

Не зная, где искать Тинару, Ааронд бессмысленно бродил по рынку. Он уже хотел вернуться к телеге и оправиться на условленное место, когда увидел ее. Девушка стояла у шатра старой цыганки, и та старательно зазывала ее внутрь. Ааронд испугался, его ангел была неискушенной, слишком невинной, чтобы знать, что может ожидать ее. Он стремительно бросился к ней, позабыв, что их не должны видеть вместе.

– Тинара, – окликнул ее он.

Девушка обернулась, и ее лицо осветила радостная улыбка. Она хотела обнять его, но вдруг отшатнулась и огляделась по сторонам. Она