Барклай-де-Толли - Сергей Нечаев

В результате, по всей Финландии вспыхнул бунт, распространившийся почти до русской границы.

У Фаддея Булгарина читаем:

«Все финские поселяне — отличные стрелки, и в каждом доме были ружья и рогатины. Составились сильные пешие и конные толпы, которые под предводительством пасторов, ландманов (почти то же, что капитан-исправник) и финских офицеров и солдат (распущенных по домам после сдачи Свартгольма) нападали на слабые русские отряды, на госпитали, и умерщвляли немилосердно больных и здоровых. Разъяренная чернь свирепствовала! Множество транспортов со съестными припасами и амуницией и магазины были разграблены. Возмущение было в полной силе, и народная война кипела со всеми своими ужасами» [31. С. 104].

Но и этого было мало. Полковник Сандельс, отправленный графом Клингспором в Куопио, шел тем же самым путем, по которому совсем недавно следовали генерал Булатов и полковник Обухов, — повсюду его встречали с огромным энтузиазмом, и вооруженные толпы финских охотников присоединялись к нему на каждом переходе.

«Странное» взятие Свеаборга и Свартгольма

На морском берегу, где в это время находился с главными силами главнокомандующий граф Ф. Ф. Буксгевден, важнейшими событиями стали покорение крепостей Свеаборг и Свартгольм. Обе они капитулировали после довольно продолжительной осады: Свартгольм сдался 6(18) марта, Свеаборг — 22 апреля (4 мая) 1808 года.

Интересно отметить, что Свеаборг, «крепость первого класса, коей порт может поместить до шестидесяти военных кораблей» [50. С. 106], подвергли двенадцатидневной бомбардировке, но исход баталии «решили не сталь и свинец, а золото. Ибо согласно знаменитому афоризму римского полководца Суллы, “стены крепости, которые не могут преодолеть легионы, легко перепрыгивает осел, нагруженный золотом”. Каменский просто подкупил коменданта Свеаборга вице-адмирала Карла-Улофа Кронштедта» [150. С. 339].

«Свеаборгская крепость покорилась нашему оружию. Шведские войска, защищавшие ее и составлявшие седьмую часть гарнизона, отправлены были пленными в Выборг, но около шести тысяч финских войск распущены были по домам с паспортами» [49. С. 274].

В Свеаборге русские захватили множество орудий, огромные запасы всякого рода и шведскую гребную флотилию в составе ста с лишним судов.

Относительно обстоятельств взятия этих двух важных крепостей Михайловский-Данилевский пишет следующее:

«Из переписки графа Буксгевдена можно вывести догадки, что к покорению Свартгольма были употреблены такие же средства, какие и против Свеаборга, но верных доказательств на то в делах не находится» [93. С. 58].

А вот что рассказывает Фаддей Булгарин:

«На представление графа Буксгевдена к награде генералов и офицеров за взятие Свеаборга, военный министр граф Аракчеев отвечал (от 29 июля): “Государь изволил полагать, что при взятии крепости войска не столько участвовали, а успех приписывает единственно благоразумной предусмотрительности вашей”.

Дело хотя и неясное, но довольно понятное. Душой переговоров с комендантом Свеаборга генералом Кронштедтом был инженер-генерал П. К. Сухтелен, и он склонил шведского генерала к сдаче, убедив в бесполезности обороны крепости, которой рано или поздно надлежало пасть от русского оружия. Главнокомандующий получил за Свеаборог Георгия 2-го класса. <…> Генералу Сухтелену дали Владимира 1-го класса» [31. С. 105].

Историк Е. В. Анисимов пишет, что под Свеаборгом «произошло необъяснимое». Он утверждает, что генерал Кронштедт «по неизвестным причинам сдал эту хорошо подготовленную к осаде и считавшуюся неприступной крепость». Однако чуть далее он же объясняет, что под крепость была заложена «золотая мина», которая и «взорвалась» [5. С. 312]. Проще говоря, Карл-Улоф Кронштедт был должен весьма большую сумму различным поставщикам, и это грозило ему долговой тюрьмой, а посему он согласился сдать крепость при условии, что русские оплатят его долги. «Александр согласился исполнить такое странное условие — Свеаборг стоил значительно больше требуемых комендантом 100 тысяч рейхсталеров» [5. С. 312].

Новые неудачи

В то время, когда в Санкт-Петербурге праздновали взятие Свеаборга и уже считали Финляндию покоренной, дела реально обстояли самым дурным образом.

Исключая береговую часть от Гамле-Карлеби вниз до русской границы, почти вся Финляндия находилась под контролем шведов. На Аландских островах готовился заговор к изгнанию русских, и когда 24 апреля туда прибыли военные суда из Швеции, островитяне восстали. В результате малочисленный, не более шестисот человек, отряд полковника Н. В. Вуича был вынужден сдаться.

Это очередное поражение почти совпало с конфузом контр-адмирала Н. А. Бодиско, который с отрядом в 1800 человек незадолго до того занял остров Готланд. Три недели русские спокойно здесь простояли, но потом появился шведский флот — пять линейных кораблей с пятью тысячами солдат на борту. К ним тут же присоединились все жители острова, способные носить оружие, и русский контр-адмирал, созвав военный совет, вынужден был 3 мая согласиться на предложенную шведами капитуляцию. В итоге русский отряд, сдав шведам оружие, вернулся в Россию, сохранив свои знамена, но при этом дав честное слово ровно год не воевать против Швеции и ее союзников.

Между тем отряды русских войск, действовавшие на севере Финляндии, были вынуждены отойти к Куопио.

Реакция Санкт-Петербурга была крайне резкой: генерал Н. А. Тучков 1-й за слабые действия против графа Клингспора и отступление и полковник Н. В. Вуич, не защитивший Аландских островов, оказались под следствием; контр-адмирал Н. А. Бодиско, оставивший без боя Готланд, предстал перед военным судом.

Генерал А. И. Михайловский-Данилевский по этому поводу пишет:

«Военный министр граф Аракчеев и морской министр Чичагов, желая каждый оправдать себя в потере Готланда, обвиняли в том друг друга. Чичагов говорил, что отправленное на Готланд войско было ненадежно, состоя большей частью из рекрутов, а граф Аракчеев возражал, что причина неудачи находилась в том, что мы не имели морской силы для воспрепятствования высадки шведов. Кончилось тем, что Бодиско остался жертвой взаимной вражды министров. Он и призванные им на совет офицеры преданы были суду с отнятием шпаг» [93. С. 104].

В конечном итоге Тучков и Вуич были оправданы, а Бодиско разжаловали в матросы; вскоре, однако, он был помилован государем, лично рассмотревшим дело, и ему были возвращены чин и ордена.

У Фаддея Булгарина читаем:

«Кто был виноват во всех наших неудачах? В первых числах апреля, по показанию А. И. Михайловского-Данилевского (писавшего историю войны по официальным документам), всех войск в Финляндии было 23 000 человек. Из этого числа 9054 человека под начальством графа Каменского стояли перед Свеаборгом, занимая уступленные нам острова, в крепостях Гангоуде [Гангут. — С. Н.]. и Свартгольме, а 5845 человек под начальством князя Багратиона расположены были на пространстве 500 верст, от Або до Васы и Тавастгуса. Около 800 человек было на Аландских островах с Вуичем, следовательно, исключая больных, 15 000 человек были в бездействии, и генерал Тучков 1-й с отрядом в 6000 человек (считая в том числе отряд Булатова) должен был вытеснить из Финляндии Клингспора с 13 000 регулярного войска и занять Улеаборг. Таково было предписание, данное главнокомандующим генералу Тучкову, и за неисполнение предписания он был лишен командования отрядом и отдан под военное следствие.