Сцены из жизни провинциала: Отрочество. Молодость. Летнее время - Джон Максвелл Кутзее

снова остались одни, мать сказала: «Запомните его слова. Это очень мудрый старик». То был единственный раз, когда он услышал от нее слово «мудрый»; собственно, он вообще не помнит, когда кто-нибудь прибегал к этому слову вне книжных страниц. Однако впечатление произвело на него не только старомодное слово. Туземцев можно уважать – вот что сказала мать. И он испытал сильное облегчение, услышав, как она подтверждает его собственные мысли.

В рассказах и сказках, которые оставляют в его душе наиболее глубокий след, всегда присутствует третий брат, самый смирный, сносящий больше всего издевок юноша, помогающий старушке, мимо которой презрительно проходят первый и второй братья, донести ее тяжелый груз до дома или выдергивающий острый шип из лапы льва. Третий брат добр, честен и храбр, а первый и второй – хвастливы, чванливы и немилосердны. Под конец сказки третий брат становится коронованным принцем, а первому и второму, успевшим покрыть себя позором, предлагают сложить вещички и уматывать.

Так вот, существуют белые, цветные и туземцы, и последние считаются низшими и сносят больше всего издевок. Параллель неизбежна: туземцы – это и есть третий брат.

В школе он и все прочие снова и снова, год за годом заучивают истории о Яне Ван Рибеке, Симоне Ван дер Стеле[12], лорде Чарльзе Сомерсете[13] и Пите Ретифе[14]. За Питом Ретифом непосредственно следуют Кафрские войны – это когда полчища кафров вторгались в Колонию, переходя ее границы, и их приходилось изгонять; однако Кафрских войн так много и все в них так запутанно, что отличить одну от другой почти невозможно, и на экзаменах про них не спрашивают.

На экзаменах по истории он на все вопросы отвечает правильно и все-таки объяснить с чистым сердцем, чем так уж хороши Ян Ван Рибек и Симон Ван дер Стел и так плох лорд Чарльз Сомерсет, не может. Да и к вождям «Великого трека»[15] он относится совсем не с таким одобрением, какого от него ожидают, – кроме разве что Пита Ретифа, убитого после того, как зулусы обманом заманили его, безоружного, в крааль. Андрис Преториус[16], Геррит Мариц[17] и прочее – все это звучит для него, как имена учителей старших классов или выступающих по радио африкандеров: яростных, непреклонных, падких до угроз и разговоров о Боге.

Про Бурскую войну в школе ничего не рассказывают, по крайней мере в английских классах. Поговаривают, будто африкандерам Бурскую войну преподают, называя ее при этом «Tweede Vryheidsoorlog» – «Вторая освободительная война», однако и у них на экзаменах о ней не спрашивают. Тема это деликатная, Бурская война, и потому школьная программа обходит ее стороной. Даже его родители о Бурской войне, о том, кто там был прав, кто виноват, предпочитают помалкивать. Впрочем, мать часто повторяет о ней одну историю, которую слышала от своей матери. Когда буры пришли на ферму, рассказывала ее мать, то потребовали еды, денег и вообще ожидали, что мы будем им прислуживать. Британские же солдаты, придя, расположились на ночлег в конюшне, ничего не украли, а когда уходили, воспитанно поблагодарили хозяев за приют.

Британцы с их кичливыми, высокомерными генералами были в Бурской войне злодеями. Да еще и дураками, потому что носили красные мундиры, которые делали их прекрасными мишенями для метких бурских стрелков. Рассказы об этой войне предполагают, что слушатель примет сторону буров, сражавшихся за свободу с мощной Британской империей. Однако ему буры не нравятся, и не только их длинными бородами и уродливой одеждой, но и тем, что они укрывались в скалах и стреляли из засады, а вот британцы, маршировавшие под пенье волынок навстречу смерти, как раз и нравятся.

В Вустере англичане составляют меньшинство, а в Реюнион-Парке – меньшинство крошечное. Помимо его и брата, англичан лишь отчасти, английских мальчиков в поселке всего два: Роб Харт и маленький, жилистый Боб Смит – отец его работает на железной дороге, а сам он страдает какой-то болезнью, из-за которой его кожа отслаивается хлопьями (мать запрещает ему прикасаться к детям Смита).

Когда он пробалтывается дома, что мисс Остхёйзен сечет Роба Харта, его родители сразу, похоже, понимают, в чем тут причина. Мисс Остхёйзен принадлежит к клану Остхёйзенов, а они националисты; отец же Роба Харта, владеющий скобяной лавкой, был до выборов 1948-го членом городского совета от «Объединенной партии».

Обсуждая мисс Остхёйзен, родители покачивают головами. Они считают ее вздорной, неуравновешенной и с неодобрением относятся к тому, что она красит волосы хной. При Смэтсе, говорит отец, учителю, который приносит в школу свои политические взгляды, не поздоровилось бы. Отец тоже состоит в «Объединенной партии». Собственно, он и работу в Кейптауне, работу, название которой – «арендный контролер» – мать произносила с такой гордостью, потерял, когда Малан победил Смэтса на выборах 1948 года. Именно из-за Малана им пришлось покинуть дом в Роузбэнке, по которому он так скучает, – стоявший посреди запущенного парка дом с собственной обсерваторией под купольной крышей и двумя погребами; а ему – бросить роузбэнкскую среднюю школу, друзей и перебраться сюда, в Вустер. В Кейптауне отец уходил по утрам на работу в щегольском двубортном костюме и с кейсом в руке. Когда другие дети спрашивали, кто его отец, он отвечал: «Арендный контролер», и они уважительно замолкали. А в Вустере работа отца и названия-то не имеет. «Отец служит в „Стэндэрд кэннерс“», – приходится говорить ему. «А что он там делает?» – «Работает в офисе, ведет учетные книги», – признается он, запинаясь. Он и малейшего понятия не имеет о том, что это значит – «вести учетные книги».

Компания «Стэндэрд кэннерс» производит больше консервированных персиков из Альберты, консервированных бартлеттовских груш и консервированных абрикосов, чем любой другой консервный завод страны: этим ее претензии на славу и исчерпываются.

Несмотря на поражение 1948-го и смерть генерала Смэтса, отец сохранил верность «Объединенной партии» – сумрачную верность. Адвокат Штраус, новый лидер «Объединенной», – это всего лишь бледная тень Смэтса; на победу под руководством Штрауса во время следующих выборов ОП и надеяться нечего. Более того, националисты уже обеспечили себе эту победу, изменив границы избирательных округов к выгоде их сторонников из platteland, сельской местности.

– Но почему им никто не помешал? – спрашивает он у отца.

– Кто? – отвечает отец. – Кто может им помешать? Они же теперь у власти, вот и творят что хотят.

Он не видит смысла в выборах, если победившая партия может менять их правила. Это все равно что бэтсмен, решающий, кто будет боулером, а кто не будет.

Когда передают новости, отец включает радио –